Самба
Шрифт:
Такое проявление внимания со стороны Минервы, отдающее жалостью, раздражало его, но в то же время не могло не вызывать благодарности. И директору, и самому Снейпу было очевидно, что предложение просто пожить в Хогвартсе профессор бы категорически отверг, и хитрая кошка обставила всё таким образом, как будто это не она делает ему одолжение, а он оказывает школе неоценимую услугу, согласившись остаться в качестве дежурного профессора.
«Интересно, сколько усилий пришлось приложить Минерве, чтобы уговорить Помону бросить на лето свои теплицы?» — отстраненно думал Снейп, пока профессор гербологии перед отъездом из школы посвящала его в тонкости ухода за самыми ценными и капризными из своих растений.
— Эльфы,
Заверив профессора Спраут, что он не допустит ничего подобного, Снейп с тоской думал о том, что раньше его бы порадовала возможность такого свободного доступа к теплицам: некоторые растения для зелий у Помоны приходилось выпрашивать с огромным трудом. Но теперь всё это не имело никакого значения.
И всё же, оказавшись снова в своих комнатах, он первым делом зашел в лабораторию.
Котлы и пробирки стояли на своих местах, но всё вокруг покрывал тонкий слой пыли, создавая впечатление заброшенности и ненужности. Профессор медленно провел пальцем по столу, следуя за изгибами старых царапин и контурами подпалин. Глаза скользили по гладким поверхностям хрустальных флаконов, замирая на мгновение на знакомых этикетках. Здесь была вся его жизнь, всё его прошлое… Сюда он возвращался после заданий Лорда и Дамблдора, оставляя за дверью кровь, боль и неуверенность в будущем. Здесь он мог быть собой, не играя никаких ролей, не думая об одиночестве и ощущая себя на своем месте… И теперь всё здесь было обречено медленно умирать вместе с ним.
Снейп вышел, резко захлопнув за собой дверь, и дал себе слово больше не заходить сюда без крайней нужды. «Если продать содержимое этой лаборатории, — с горькой иронией подумал он, — можно купить достаточное количество виски, чтобы все мои проблемы потеряли актуальность». Но он знал, что пока жив, ни за что не отдаст в чужие руки свое оборудование, тщательно и с любовью собиравшееся в течение многих лет.
Вскоре замок совсем опустел.
Это было привычно и правильно — вечерами обходить пустые коридоры, замечая только неслышно скользящие в темноте тщедушные фигурки домовых эльфов или вышедшую на ночную охоту миссис Норрис. Профессор и раньше всегда проводил часть лета в Хогвартсе, и теперь, оставшись на время единственным преподавателем, он не замечал особой разницы, поскольку редко искал чьей-либо компании.
Зато его часто навещала Джинни. Поначалу она заходила к нему во время своих дежурств в больнице по просьбе лечившего Снейпа колдомедика, а затем просто так — проверить, как идет выздоровление. Это были короткие и очень деловые визиты: Джинни профессиональным взглядом осматривала его шрамы, ловкими уверенными движениями втирала в рубцы мазь, не слушая его заверений в том, что он и сам справляется с этой процедурой, и пыталась развлекать Снейпа больничными историями и рассказами о квиддичных победах Поттера.
Профессор привычно язвил и огрызался, но не слишком усердно. Он с удивлением обнаружил, что общество мисс Уизли ему приятно, а её ненавязчивая профессиональная забота не вызывает обычного раздражения. Джинни, как солнце, светила всем вокруг; её помощь было легко принять, настолько она была лишена сентиментальной жалости. И главное, она искренне и без тени сомнения верила в то, что рано или поздно профессор вернется к своей прежней работе, говоря о его выздоровлении как о чём-то само собой разумеющемся. И, слушая её, Снейп
был готов поверить в это. Но когда она уходила, голос разума подсказывал ему, что все эти надежды беспочвенны.Ему вполне хватало эпизодического общения с мисс Уизли, чтобы не ощущать себя полностью изолированным от мира людей. Покидать замок Снейпу совсем не хотелось; он не только не выбирался в Косую Аллею, но даже не ходил в Хогсмит. Профессор остро переживал свою беспомощность, и не хотел никому показываться на глаза в таком состоянии. Поэтому он оказался совершенно не готов к тому, что его одиночество нарушил Люциус Малфой.
Их с Люциусом связывало общее прошлое и слишком много страшных тайн, и даже после победы они продолжали иногда видеться. Но Снейп никогда не мог забыть о разнице в их происхождении и положении, и показаться на глаза старому знакомому сейчас, практически калекой, ему было очень тяжело.
После войны Люциус на удивление быстро восстановил свою репутацию. Возможно, он уже не пользовался былым уважением в волшебной Британии, но сумел сохранить свою свободу и возможность вести прежний образ жизни, а по судам его таскали едва ли не меньше, чем самого Снейпа. Полученный профессором орден Мерлина не избавил его от необходимости объясняться в Аврорате по поводу убийства Дамблдора, снова и снова предъявлять свои воспоминания и подвергаться унизительным допросам. А Люциус даже в самые тяжелые периоды своей жизни старался сохранять лицо и при любой возможности восстанавливал своё положение в обществе. Конечно, этому немало способствовали фамильные богатства, но без умения заводить нужные знакомства и выгодно использовать полезных людей они не спасли бы Малфоев от краха.
Малфой, в своей безупречной мантии и с безукоризненными манерами, выглядел очень странно и неуместно в комнатах Снейпа, являя собой разительный контраст с выглядевшим ещё более запущенно, чем обычно, зельеваром.
— Как дела, Северус? — первым делом поинтересовался он, по–хозяйски садясь в кресло у камина.
— Отлично, — буркнул в ответ Снейп.
— Я вижу, — протянул Люциус, окидывая его оценивающим взглядом. — Я к тебе по делу…
Снейп ждал, молча разглядывая гостя и гадая, что за дело могло привести сюда этого аристократа.
— Ты планируешь и дальше оставаться в школе? — поинтересовался Малфой.
— Нет, — неохотно ответил Снейп. Ему не хотелось делиться с Люциусом своими планами, тем более что никаких конкретных планов у него и не было. — Минерва попросила меня остаться в школе до конца лета, но дольше я здесь, вероятно, не пробуду.
Малфой довольно кивнул: очевидно, его устраивал такой ход событий.
— Я могу предложить тебе работу, — сказал он. — Мне нужен человек, который привёл бы в порядок мою библиотеку. Она может когда-нибудь понадобиться Драко, и я хотел бы, чтобы кто-то занялся систематизацией, каталогами и прочим. Думаю, с подобной работой ты справишься даже в своём нынешнем состоянии, — снисходительно улыбнулся Люциус. — Естественно, я буду платить тебе жалование.
С библиотекой в Малфой–Менор Снейп, наверное, был знаком даже лучше её хозяина, который никогда особо не интересовался теоретической магией. Мастер интриги и дуэли, Люциус не любил глотать книжную пыль. Но библиотека всегда была в распоряжении Лорда и его соратников, и профессор часто пользовался ею: помимо богатейшего собрания книг по тёмной магии, там были очень интересные древние труды по зельям, нумерологии, истории магии и другим наукам.
В данный момент Снейп, лишенный возможности зарабатывать себе на жизнь любимым делом, не мог особо привередничать в выборе работы и, возможно, принял бы подобное предложение, если бы оно исходило от кого-нибудь другого. Но наняться к Малфою было слишком унизительно для него. Лучше уж кое-как продолжать учить малолетних бестолочей, чем принимать подачки от своего бывшего «коллеги».