Чтение онлайн

– - Да, я помню его, - вдруг проговорила Роза, сильнее сжимая ладонью эфес.
– В тот вечер в "Марионетте" я видела его. Когда публика покидала театр после окончания представления, он шнырял в толпе так проворно, что о его намерениях было нетрудно догадаться. Я правильно угадала, этот пройдоха промышляет тем же, что и Винсент.

Я не совсем понял ее, и Роза пояснила:

– - Ну, он - карманник?

Роза спросила с удивительной искренностью, будто правда сомневалась в профессии Камиля, хотя про себя давно уже окрестила его вором, про то, что такая плутоватая личность может быть тем самым талантливым драматургом не могло быть и речи. Какое заблуждение и в то же время частично правда.

– - Он автор всех тех памфлетов, которые ты забавы ради выучила наизусть и декламировала перед переполненным зрительным залом, - сообщил я, но никаких попыток вызволить Камиля не

предпринял.

– - Разве?
– изумилась Роза.
– А может, ты меня разыгрываешь? Как такой непоседа мог просидеть хотя бы час за письменным столом, корпя над своим произведением.

– - Я тоже так считал, - Розе удалось меня развеселить. Может быть, сейчас я стоял на пороге своей гибели, но, тем не менее, был готов рассмеяться, как безумный. Что за комедия ошибок? Розу - мою императрицу считают моей же временной фавориткой, меня самого вместо императора окрестили темной личностью, припрятывающей по всевозможным урочищам мешки награбленного добра, а Камилю, который был одновременно и стихоплетом и жуликом, все-таки решили придать какую-то целостность, приписав ему школу профессионального воровства.

Мне не за чем было его обелять в глазах Розы, но я все-таки не сдержался.

– - Все его угрозы мне казались пустыми, а он сам абсолютно никчемным, но, когда он вдруг взялся за перо и сумел приложить непосильный для себя труд с одной-единственной целью - навредить мне, вот тогда я, действительно, на него разозлился.

– - Прости, но даже с твоих слов я представляла автора более солидным, взрослым человеком, а он ...ну, вылитый бродяжка-сирота, который сбежал из приюта и промышляет, чем может, - Роза поняла свою ошибку, но шпагу от шеи Камиля не убрала. Острие уже оставило маленькую ранку, блеснуло и повисло в опасной близости от яремной вены.

– - Кстати, я давно пытался с вами переговорить, но ваш телохранитель меня к вам не подпускал, - Камиль облизал пересохшие губы, предпринял слабую попытку улыбнуться и опасливо покосился в мою сторону. Я ответил ему угрожающим взглядом, но оскорбление предпочел пропустить мимо ушей. Зачем ссориться, как на базаре. Мелкие перебранки не дело аристократа. Все равно в бедственном положение сейчас не я, а Камиль. Ему стоит посочувствовать, а не ругаться на него.

– - Конечно, я не думал, что наша с вами встреча состоится при таким необычных условиях. Мне немного неудобно, хотя, наверное, вы этого не заметили, - Камиль попытался приподняться на локтях, но испугался опасного блеска стали перед своим носом.
– Вас, кажется, теперь нужно называть Инфантой. Я тоже хотел выбрать себе псевдоним, но вспомнил изречение работодателя о том, что люди скорее окрестят красивым именем собаку, чем меня и в общем передумал.

– - Ближе к делу, - потребовала Роза. Лезвие пощекотало Камилю грудь в левой стороне, где билось сердце, разорвало уцелевшую ткань и царапнуло по коже.

– - Тогда в театре вы тут же согласились стать моей протеже, а теперь пытаетесь убить, - Камиль испугался и разозлился одновременно.

– - Что?
– Розе показалось, что она ослышалась.

– - Не догадываетесь? Ах, ваше высочество, неужели вы не заметили, что на афишах стояло чужое имя. Это я в тот вечер толкнул под колеса экипажа неудачницу. Мы с ней повздорили, - быстро добавил Камиль таким тоном, будто это извиняло его поступок.
– Чтобы дать вам шанс прославиться я был готов абсолютно на все.

Еще одна уважительная причина, цинично прокомментировал я про себя.

– - Я знаю, вы все понимаете, обо всем догадываетесь, - продолжил Камиль немного изменив интонацию.
– Миром правит бал. Кругом множество несправедливостей и ошибок. Мне не нужна была ставленница местных вельмож для моей пьесы, я искал талант...и нашел его, но некто оказался ловчее меня.

Камиль скосил глаза в мою сторону и в них блеснула такая злоба, что другому на моем месте стало бы страшно.

– - Довольно, - велел я, как только наступила пауза.
– Ты нас растрогал, Камиль, но у нас еще больше дел, чем у самых занятых людей и мы не можем слишком долго выслушивать твои жалобы. Я мог бы спросить тебя, где твой хозяин, но ты скорее откусишь себе язык, чем признаешься в такой малости. Поэтому, я сделаю выводы сам, раз самый верный прихвостень его милости здесь, значит и князь где-то поблизости.

– - Оставь его, Роза. Давай один раз проявим милосердие - пощадим талант, без которого меломаны многое потеряют, - я уверенно шагнул и отдернул занавесь.
– Время не ждет. Пошли!

Кисти легко всколыхнулись, легче, чем рожь на полях от дуновения ветра и мне почудилось, что каждый, кто ступит в просторную залу, сам станет невесомым.

Тяжелая ткань тоже весила не больше былинки и совсем не отягощала ладонь. Из открывшегося проема выскользнул лучик неестественного голубоватого света. Я думал, что такое свечение возникает лишь на кладбище, когда поднимаются из могил виллисы или в подводном царстве, в чертогах водяных. В этом свечение, казалось, можно утонуть, а в ушах звенело от всеобъемлющей тишины, царившей под высоким, вздымающимся из бездны к самым небесам куполом. За прозрачным прочным стеклом плыли по небу свинцовые облака. Скоро разразиться гроза, решил я, и сам по себе возник вопрос, а где разразиться шторм, в реальном мире близь океана или в необъятном непоколебимом мире духов, спрятавшемся на глубине ущелья.

– - А, знаешь, Камиль, ты мне нравишься, - проговорила Роза где-то далеко позади и, к своему удивлению, я не услышал в ее голосе сарказма.

– - Вы лжете!
– Камиль отшатнулся от нее так быстро, словно она сошла с ума, ударился головой о стену и затих.
– Вы говорите это специально, чтобы я перешел на сторону вашего красавчика, - он проговорил это с такой привычной злостью, что я сразу понял, обозвать он старался меня.

– - Ложь-это грех, - одернула его Роза со строгостью чуть ли не учительницы.
– Неужели ты считаешь меня способной наврать? А может, ты считаешь, что князь или одна из его прислужниц станут ассистировать тебе в театре куда лучше, чем я.

Роза отняла шпагу от его горла, изобразила вид оскорбленной невинности и указала взмахом острия Ройсу путь следом за мной. Сама она вошла третьей. Занавесь за ее спиной, хоть я и не забыл закрепить ее шнуром, тихо колыхнулась и упала, словно закрылся театральный занавес и теперь со сцены, ярко освещенной рампой актеры вынуждены уйти назад за обшарпанные кулисы, туда где в одном из темных коридоров или у неприметного выхода вполне может затаиться и поджидать убийца с ножом.

Я старался не думать о том, чьи незримые руки развязали туго затянутый в стенной скобе шнур, распушили кисти и стряхнули пылинки с бархата. Мне не хотелось задумываться о невидимом гондольере, так ловко управлявшимся с веслом. Я и так знал, что меня здесь ждут и все уже давно подготовлено ко встрече, но ждет меня совсем не Ротберт. Колдовское искусство началось не с него. Высшие существа вошли сюда первыми, человек последним. Возможно, я сам был всего лишь марионеткой в руках высших сил, пока не одолел дракона внутри себе и не изучил азы всех запретных наук.

Роза подняла взор на купол и вскрикнула. Я сам уже успел заметить то же, что и она и содрогнулся от отвращения. Прямо к выпуклому стеклу с внутренней стороны прилип небольших размеров черный дракон. Его шкура блестела, словно глянцевая, скользкое продолговатое тело льнуло к стеклу, словно пытаясь слиться с ним, получить мощный электрический заряд от молнии, которая вот-вот сверкнет в грозовом небе. Острые кожистые крылья чем-то напоминали мне плащ-крылатку промелькнувшей в Виньене на чьих-то плечах. Только вот на чьих? Отвратительное, продолговатое, лоснящееся тело висело высоко над полом. Зрелище внушало суеверный страх. Я ждал, когда сверкнет молния. Вспышка вскоре озарила залу, заставив блеснуть какой-то предмет, застрявшей между мраморных плиток, которыми был выложен пол. Я наклонился и поднял перстень с чьим-то фамильным гербом. Именная вещица явно принадлежала кому-то из Виньены. Я разобрал инициалы, выгравированные на кольце, и попытался узнать имя владельца. Для меня это было нетрудно. Одно небольшое усилие и имя, открывшееся мне, всколыхнуло воспоминание о тех именитых особах, чьи дети следовали за обществом теней и пропадали втуне. Перстень принадлежал сыну министра, юноше немногим старше двадцати. В этом возрасте еще только стоишь на пороге жизни и можешь ожидать успехов, особенно если ты родился в знатной, состоятельной, обладающей влиянием семье. Мне было искренне жаль парнишку, который из безрассудной смелости откликнулся на приглашение теней, последовал за ними и не вернулся уже никогда.

Крылья черной твари оторвались от стекла с неприятным шлепком, будто были к нему приклеены. Я ожидал, что за падением драконьего тела на пол прозвучит новый неприятный шлепок, но он не последовал. Лишь взвился в вышине, медленно планируя вниз, темный короткий плащ и чьи-то ноги в высоких кожаных сапогах мягко приземлились на пол. Быстрый, неслышный прыжок и твердая, уверенная посадка.

– - Ко мне явился лучезарный гость. Это хорошее предзнаменование, - прошелестел мягкий, бархатный тенор и рассыпался, как звоном золотых монет, чистым, красивым смехом. И все-таки в приятных нотах угадывалось нечто зловещее. Они были сладкозвучными, но не безмятежными. Даже у Ройса по спине пробежал холодок.