Росич
Шрифт:
А вот за это вам отдельное спасибо.
И еще. Дело в том, что еще Петр Великий придавал большое значение использованию в бою ручных бомб. Мы тут подумали и решили, что времена то изменились, но не поменялась концепция боя, а именно вывести из строя как можно большее количество солдат противника.
Вы хотите сказать, что в добавок к всему разработали какие то новые бомбы?
Если позволите.
Гаврилов быстро вышел из кабинета и буквально через минуту вернулся с не большим ящиком в руках. Поставив его на стол он извлек наружу не большой продолговатый металлический предмет с ребристой поверхностью. С торца торчала алюминиевая трубка от которой отходил изогнутый вдоль корпуса рычаг прикрепленный к ней чекой с кольцом просунутым сквозь отверстия на рычаге и трубке.
Вот это наша
А там, что,- заинтересованно спросил Белый.
Это противопехотная мина,- вытащив предмет похожий на металлическую банку, стал объяснять Гаврилов.- Двойной корпус, во внутреннем пироксилин, пространство между корпусами заполнено четырех-стами картечинами. Прикапывается на не большую глубину в месте вероятного прохождения противника, от предохранительной чеки отходит растяжка в двух направлениях поперек маршрута движения противника, при задевании растяжки она выдергивает чеку и капсюль воспламеняет находящийся в трубке вышибной заряд из пороха, мину выталкивает на высоту до одного метра. Второе кольцо соединено с помощью шнура с колышком вбитым в грунт и при выбросе мины вырывает кольцо. На этот раз замедлитель не предусмотрен и происходит моментальный взрыв. Зона поражения в радиусе семидесяти метров, в радиусе тридцати метров сплошное поражение.
Эта мина,- взяв деревянный футляр, продолжил Гаврилов,- фугасного действия. В деревянный корпус укладывается пироксилиновая шашка в которую через это отверстие в корпусе вставляется запал практически такой же как и в остальных случаях и без замедлителя. Мина прикапывается в грунт и когда противник наступает на нее, крышка уходит вниз и выталкивает стопор в запале, после чего происходит взрыв. Я бы сказал дешево и сердито.
У вас уже налажен процесс производства,- поинтересовался Кондратенко.
Да, мы уже поставили и гранаты и мины на поток. В день мы производим сто гранат и тридцать мин. Что же косается последней, то любой в состоянии изготавливать корпуса, ну а запалы разумеется нами изготавливаются. Но только есть одно но.
В чем же оно заключается?
Дело в том, что рабочим необходимо платить зарплату, да и охране тоже, поэтому за поставку этого вооружения мы хотели бы получать плату.
Не волнуйтесь, мы уже благодарны вам за то, что вы предоставляете нам,- улыбнулся Кондратенко.- Я уверен, что Степан Осипович непременно согласится закупить вашу продукцию, тем более, что самым чудесным образом решается вопрос с множеством мертвых пространств имеющихся в линии обороны крепости. Я надеюсь мы можем где нибудь испытать ваши изделия.
Разумеется.
Испытания были проведены тут же на пустыре за территорией завода и оба генерала остались весьма ими довольны. Уже вечером деньги за первую партию нового оружия поступили на завод и продукция была направлена в войска. Гаврилову пришлось командировать инструкторов, троих к саперам и десять человек в подразделения на Цзиньчжоусские позиции, куда сразу же были направлены все гранаты, а соответственно вставала острая необходимость в обучении солдат пользованию этим новым оружием.
Уже на следующий день в классах завода появилась новая группа учеников, из которых в спешном прядке готовились радисты. Были отобраны четыре батареи, это были все орудия у которых успели переделать лафеты, их планировалось использовать с закрытых позиций по новой методе, соответственно проводить учения по всей форме, на что генералу Белому скрепя сердце пришлось выделить снаряды.
Наконец
грянуло. Ранним июньским утром японская артиллерия буквально взрыла позиции русских на узком перешейке. Огонь вели орудия всех калибров в большом количестве сосредоточенные на этом участке. Среди повсеместно и ежесекундно возникающих фонтанов от разрыва снарядов полевых орудий, поднимались султаны земли, камней и бревен блиндажей от попаданий морских орудий, сметающих по несколько метров траншей. Выжить в этом аду было попросту не возможно, холмы занимаемые русскими казались взбесившимся жерлом вулкана, поднявшаяся пыль поднялась в верх погрузив их в сумрак.Русская артиллерия ни как не прореагировала на начавшуюся артподготовку и хранила молчание. Возможно сказывалась ограниченность в боеприпасах, а возможно русские так и не смогли ни чего противопоставить японской тактике установки орудий на закрытых позициях, в виду отсутствия орудий способных вести навесной огонь.
Но всему в этом мире есть свое начало и свой конец. Через час закончилась и эта артподготовка. Однако сквозь рассеивающуюся пыль стали явственно проступать цепи японской пехоты, которая спорым шагом приближалась к траншеям русских стрелков. Они уже преодолели половину пути когда в их сторону прозвучали несколько разрозненных выстрелов, протакла короткая очередь из пулемета, кое кто в цепи упал раненый или убитый, но низкорослые солдаты страны восходящего солнца продолжали свое стремительное продвижение вперед не обращая на эти редкие попадания, а для большей части и вовсе оставшиеся не замеченными.
Наконец по наступающим, уже прошедшим две трети пути ударили слитные ружейные залпы и захлебываясь от непрерывного огня, ударили пулеметы. Это было не вероятно, после такого ураганного артиллерийского огня русские не только выжили, а казалось и вовсе не понесли потерь.
Если бы сейчас Семен находился здесь, то несомненно сиял бы от удовольствия. Его слова оброненные в беседе с Кондратенко нашли отражение на практике. Позиции стрелков были буквально изрыты извилистыми ходами сообщений, уходящими за гребень холмов. Со стороны противника имелись три линии траншей, но все они были пусты и только на гребне располагались по три наблюдателя от роты. Поэтому когда японцы прекратили избивать пустые склоны холмов, стрелки по команде наблюдателей по глубоким ходам сообщения быстро заняли свои позиции и достойно встретили противника.
Японские солдаты словно нарвавшись на стену теряя вокруг себя своих товарищей замедлили свое продвижение, первая цепь была практически под чистую выкошена, но затем противник начал накатывать волна за волной все ближе и ближе приближаясь к траншеям русских, чтобы сойдясь в рукопашной захлестнуть их и подавить численным превосходством. Оставался уже последний бросок не более тридцати метров, но в этот момент среди наступающих цепей стали раздаваться один взрыв за другим, взрывы не шли ни в какое сравнение с разрывами даже полевых орудий, но они буквально выкашивали густые цепи противника, а затем вновь раздались залпы и ударили очереди пулеметов. Наступавшие сначала остановили свой бег вперед, а затем сначала медленно начали пятиться и наконец побежали в обратную сторону теряя своих товарищей.
Только теперь открыла огонь русская артиллерия, добивая откатывающиеся смешавшие порядки части японской пехоты. Русские сделали выводы, однако было принято решение сначала опрокинуть первый напор и только затем накрыть противника, так сказать придавая ускорение отступающим, что впрочем и дало свои результаты, порядки японцев были расстроены на столько, что противник был вынужден приступить к перегруппировке войск.
До позднего вечера продолжались беспрерывные атаки и к концу дня русские части удерживали только гребень холмов. Японцы попытались было прорваться через лощину между холмами, но когда в лощине скопилось достаточно много частей по их флангам сверху ударили пулеметы, а сама лощина подверглась такому мощному артналету, что противнику пришлось оставить мысль о попытках прорвать оборону здесь пока высоты оставались в руках русских. Практически весь личный состав, не менее тысячи человек, предпринявший эту атаку, полег здесь, но так и не добился ни какого результата.