Род Ллевелин
Шрифт:
Естественно, я к нему не явился. Раз уж я глава Рода, то желаю пользоваться всеми преимуществами. В общем — имею право. Альбус должен был встречаться со мной за пределами своего кабинета и соответственно — лишиться части преимущества (не было никакого сомнения, что директор напичкал свой кабинет всевозможными артефактами, подавляющими волю и помогающими своему хозяину — репутация у «победителя Гриндевальда» была соответствующая). В общем, разговор происходил в коридоре, под бдительным взглядом Снейпа и нескольких совершеннолетних старшекурсников с моего факультета.
— Мальчик мой, — начал он свою речь.
— Кто? — приподнял я бровь.
— Талиесин… Ллевелин, — исправился он.
— Людям
— Людям — да, но не предателям крови!
— Ма… Ллевелин, семья Уизли — хорошие люди, искренне служащие Свету, и Билл — достойный представитель семьи! Предатели крови — лишь ярлык, прицепившийся к ним из-за уважения к обычным людям.
— Они — предатели крови и вы прекрасно знаете, что произошло это из-за нарушенных клятв, кровосмешений и прочей мерзости. Если они служат Свету — тем хуже для Света!
— Но служение Свету превыше всяких предрассудков!
— Это не предрассудки — у них гнилая кровь. Уизли крадут магию у окружающих.
Дамблдор на минутку остановился, собираясь с мыслями. Очки его заблестели, глаза стали яркими, а вид стал невероятно благостным.
— Ллевелин, но служение Свету важно для всеобщего блага, — произнёс он невероятно убедительно.
— Директор, основы Бардовской магии мне знакомы и воздействовать на меня — идея не лучшая, — зло сказал я.
— Кроме того, почему вы решили, что мне интересен Свет или Тьма. Меня интересуют личное могущество и благополучие, благополучие моей Семьи и Рода, Народа, Расы. Интересы Англии и вас лично меня не затрагивают. На этом позвольте откланяться. Ах да, передайте грязи, чтобы они как можно дальше обходили меня. На этом прощаюсь — не вижу смысла в дальнейшем разговоре.
С этими словами я развернулся и ушёл. Снейп и парни шли рядом. Они ничего не говорили, но эмоции удовлетворения шли от них тёплыми волнами. Приятно…
Следующая лекция началась без опозданий. Что интересно, гриффиндорские умники на неё не появились. Видимо — из солидарности или после разговора с директором. Их и так-то было мало…
Глава шестая
— Том, здравомыслящие люди выбирают фехтование в качестве увлечения. Можно даже борьбу, плаванье, верховую езду. Ну скажи мне — какой практический смысл в полёте на мётлах? — подначивал я его.
— Можно быстро переместиться из одного места в другое, — сообщил Томас.
— Быстро — это портал, трансгрессия, каминная сеть.
— А если стоит антиаппарационный барьер? — не сдавался он.
— Такие места — редкость, да и не проще ли летать на чём-то более удобном?
— А воздушный бой?
— На мётлах? Бессмыслица. Против наземного противника они слабы, а друг против друга — ещё попасть надо. И найти сперва таких же идиотов.
— Ну всё равно — в жизни могут быть всякие ситуации, — недовольно пыхтел мальчишка. Идущие рядом с азартом начали подсказывать ему варианты, прислушиваясь к уже привычному спору. В основном — достаточно бредовые.
— Это просто потому, что валлийцы не умеют летать! — решительно заключил он.
— Умеем — на щитах например. Достаточно удобно.
— Не умеете! У вас национальная сборная по квиддичу — самая слабая на Островах!
— Угу, только в неё принимают всех, кто выразит желание участвовать — причём буквально, — ехидно ответил я. — Нет, правда — желающих нет. У нас фехтование популярно.
— Да вы и в дуэлинге на третьем месте! — начал кипятиться Тангор.
— Верно, вот только боевая магия от дуэльной отличается очень сильно, а в боевой лучшие — мы! — достаточно язвительно ответил я.
— Лучший дуэлянт — лучший боец!
— Неа — дуэлянт привык драться один на один,
по определённым правилам. Если их отменить или поменять — он потеряется.— Как изменить дуэльные правила? — не поняли меня окружающие.
— Да вот так — их же десятки вариантов, — не понял уже я.
— Классический — меч и посох, ну или палочка. Мечом можно отразить большую часть слабых заклятий, а если меч особый, то практически все.
После этого наступило озадаченное молчание. С одной стороны — это ломало привычную картину, а с другой — у меня была репутация «умника» и человека, который никогда не врёт. Судя по всему, библиотека сегодня будет занята, а совы полетят с вопросами к родителям. Что ж, тем лучше — пусть приучаются критично относиться ко всему привычному…
На матч Слизерин-Хаффлпаф меня затащил неунывающий и немного надоедливый Томас Тангор, как-то незаметно ставший мне приятелем. Очень шумный, безалаберный, но умный мальчишка стал моим проводником в Хогвартсе. Он играл вратарём, и говорят — очень неплохо. Смысла игры я не понимал в принципе: мало того, что ловец обесценивал действия всех игроков, так ещё и летали они на мётлах… Нет бы как все нормальные люди — на щитах или чём-то, что не делало бы твои яйца отбивной.
Несмотря на свою нелюбовь к квиддичу, «болеть» я собирался всерьёз. А почему бы и нет — матчей всего несколько за год — переживу. Тем более, что именно сам процесс «боления» я собрался сделать главным развлечением. Заготовил кричалки, вопилки и речёвки, дудочки, свистки и шляпки. Словом — беззастенчиво слизал у магглов.
На Слизеринской трибуне моё размалёванное лицо встретили недоуменным молчанием, но после недолгих разговоров, быстро раскрасились сами, забрав дуделки-перделки. Старшекурсникам я вручил сценарий, в котором были расписаны всевозможные оскорбления противников и поддержка своих в разных случаях. Такие, чтоб невозможно было придраться, но при этом обидные. Сейчас от них доносились смешки. Ну да, я старался…
Открыв сундук, я вытащил оттуда конфеты и сливочное пиво (которое, кстати говоря, сам не пил — гадость).
— Ну, Ллевелин, ты даёшь — всё предусмотрел, — хлопнула меня по плечу Кэти Лестрейндж — племянница знаменитой Беллатрикс.
— Ну, болеть за факультет, так серьёзно, организованно, — со смешком ответил я, паря на сундуке.
Да, именно паря, поскольку я переделал его, и теперь он был не просто вместительным багажом, но и неким подобием метлы. Не таким скоростным — не более 50 миль в час, но зато намного более комфортабельным.
Ученики Хогвартса смотрели на летающее кресло-сундук с одинаковым восторженно-изумлённым выражением. Летящий на завтрак Ллевелин флегматично перелистывал страницы, с комфортом устроившись на нём. Он проговаривал отрывки каких-то предложений и делал пометки прямо в книге.
На лице у МакГонагал появилось мученическое выражение, у Снейпа злорадное, у Флитвика весёлое, а Дамблдор с удвоенной силой засверкал глазами. Минерва не зря была недовольна — директор непременно велит ей поговорить с наглым валлийцем и попытаться отговорить его от подобной демонстрации. Уже неплохо зная характер чрезмерно самостоятельно мальчишки… Да нет, не мальчишки — Главы Рода, да ещё и ненавидящего директора.
Вопреки мифам, запретов на полёт внутри замка не было. Просто ещё основатели зачаровали его так, что летающие артефакты в замке подчинялись исключительно тому, кто их создал. Причина самая банальная — снижался риск неожиданного нападения. Артефакторы не ходят на штурм замков, по крайней мере — массово.