Чтение онлайн

— Я всё-таки артефактор.

Лицо парня разгладилось, и на нём появился азарт.

Как сказал потом Сев, дрались мы не слишком долго — минуты две, но вот скорость была впечатляющей. Все мы являлись адептами русской боевой школы, где не признавались «красивости» и большое значение придавалось скоротечности схватки. Мы бегали и прыгали, летали и падали, моментально превращаясь в животных и снова в людей.

Вот я осыпаю Гарри каскадом заклинаний с двух рук и ставлю щит в данном случае — уход в глухую оборону. Парень взмывает вверх, превращаясь в ворона прямо в прыжке,

и перекидывается обратно в человека, находясь под самым потолком. В падении атакует меня Слепым Вихрем, и я тоже не могу принять его на щит — слишком сильно для меня. В итоге ухожу горностаем, уворачиваясь от Волн.

Поттер замедляет падение простейшим телекинезом, и вот он уже принимает на Щит Сварога мою Рунную Цепь, отвечая Гневом Перуна, от которого приходится уходить вверх, перекидываясь в филина. Очень быстро мы входим в азарт, видя сильных соперников, и начинаем кидать заклинаниями, уже не боясь повредить друг-другу. Он заметно сильней, плюс магическая структура Боевого мага, рассчитанная на единовременную передачу огромного количества энергии, и в одно заклятие Поттер вкладывает больше Силы, чем я способен вложить в десяток. Зато у меня идеальный контроль (как у любого артефактора), и волшебная палочка мне просто не нужна (точнее — просто бесполезна).

Наконец он ловит меня и вынуждает принять Бомбарду на щит… Сила заклинания такова, что меня отбрасывает в стену, и только рефлексы перевёртыша и рассыпавшиеся камни-накопители из браслета спасают меня от участи стать фреской.

Поттер бледнеет на миг, но успокоенно выдыхает, видя меня целым.

— Извини, Талиесин, я в заклинание половину резерва вложил.

Тут его глаза округляются:

— Такой Бомбардой я десятидюймовую сталь пробиваю!

В общем, итог поединка показал, что мы оба зверски могучи. Во всяком случае, для Поттера это первый случай, когда его удар не проломил оборону, ну а для меня — первый, когда артефакт не выдержал удара. Впрочем, свою задачу он всё равно выполнил.

Откровенно говоря, Поттер был значительно сильней меня как боец. Да, я был быстрей его и мог выдавать несколько заклинаний там, где он едва успевал одно. Все перевешивал тот факт, что заклинание Поттера проламывает мои щиты, а вот мои его — нет… Если вдруг пришлось бы сражаться с таким противником по-настоящему, пришлось бы работать исключительно на истощение, а это смертельно опасно, ведь чем дальше, тем больше у него шансов попасть в меня.

Расстроенным я себя не чувствовал — артефактор не Боевой Маг. Сам факт, что я могу противостоять (пусть и не на равных) Рыцарю, да ещё из какой-то отборной дружины, уже радует.

— Поттер, это точно Поттер. Нет, я тебе говорю, тот сильно мельче был — это Рус какой-то, — шептались ученики Хогвартса, когда мы шли по коридорам.

В принципе, узнать Гарольда было одновременно просто и сложно — лицо его изменилось не сильно и фамильные черты выдавали его с головой. С другой стороны — одет он был крайне непривычно для Англов, да и шрам-хоркрус давно свели. Во всяком случае, русская одежда по моде века 15-го, короткий меч на боку, усы и чуб на бритой голове выдавали в нём классического Руса-Варяга.

Гарольд с его презрением к смерти, стремлением защитить друзей и близких, аскетичностью и неплохими боевыми навыками настолько

«пришёлся ко двору» в Белозёрске, что очень быстро стал «своим». Неизбалованный хорошим отношением парень оттаял душой и в свою очередь просто влюбился в город и людей, населяющих его. По сути, это было первое место в его жизни, которое он мог по праву назвать своим домом. Хогвартс, увы, потерял это право из-за одержимого Волдемортом преподавателя, гуляющего по Школе тролля и регулярных Обливэйтов с Легилиментсами от Альбуса…

В общем, сейчас глава Рода Поттер был скорее Русом, чем Англом. Звучит странно, что я его понимаю — если б на мою долю выпали подобные испытания, виновные (пусть и косвенно) были бы наказаны вместе со своими Родами. Он же был значительно мягче и благородней меня, так что просто решил уехать.

За несколько лет он сильно вытянулся и окреп, а глаза смотрели не отчаяньем смертника, а с уверенностью бывалого воина, не раз выходившего останавливать Прорыв в первых рядах.

— Это вы?! — подбежала к нему какая-то девочка.

— Я, — с каменным лицом ответил Поттер.

Та отбежала к стайке подружек, откуда донёсся громкий шёпот:

— Ну ты и дура, Мэри. Это вы!? Да конечно он, только КТО он?!

Девочка снова подбежала к неторопливо шагающему Гарольду.

— Простите — вы Гарри Поттер?

— Нет, я Гарольд Поттер.

Ребёнок откровенно растерялся, и, оглянувшись на подруг, она всё решилась спросить:

— Это вы тот самый Поттер, который в поединке убил Тёмного Лорда?

— Я.

— Спасибо!

Сценка была настолько абсурдной, что меня начало потряхивать от сдерживаемого смеха, да и Поттер держал лицо слишком уж невозмутимым. Всё также невозмутимо «держа» лицо, мы дошли до кабинета директора. Горгулья молча освободила вход, и только когда дверь закрылась, мы расслабились и по-ребячески захихикали.

Люциус взирал на нас с видом Будды, прекрасно понимая, что в большой Школе поводов для смеха или плача — хоть отбавляй.

— Всё? — Невозмутимо спросил он, когда мы успокоились.

— Гарольд, ты сам понимаешь нездоровую ситуацию, которая сложилась вокруг твоего имени. Спекуляций на эту тему — хоть отбавляй.

Тут он протянул нам два одинаковых листочка.

— Вот, я набросал основные причины твоего отсутствия. Понимаю, что информация дозирована, но полной правде про все эти игры никто НЕ ЗАХОЧЕТ верить. Сам знаешь нашу психологию — «Мы лучшие, мы центр мира», хотя это сильно не соответствует действительности.

Гарри пробежал взглядом листок и нехотя кивнул. Кстати, зрение ему давно вылечили и сделать это можно было ещё в Англии, просто судя по всему, Альбусу нужны были его окуляры как часть имиджа.

— Понимаю, — как-то тягуче сказал он.

— Виноват кто угодно, но не Англы.

Малфой согласно кивнул и сказал:

— Сам понимаешь — это именно добрая воля с твоей стороны. Не хочешь — даже обижаться не будем.

— Да нет, я понимаю, что такое политическая обстановка, — Мрачновато сказал парень.

— Как я понимаю, профессор Ллевелин будет мне ассистировать в этом… интервью?

— Верно — он всё-таки бывший преподаватель, да ещё и условно-нейтральная сторона.

— Ты ведь не против? — Посмотрел на меня директор.