Развод. Предатели
Шрифт:
— Мне не насрать. Я рада. Особенно тому, что появился человек, который на ее стороне и готов защищать... даже от нас.
С этими словами она ушла, а недовольный Артем остался пыхтеть в гордом одиночестве.
Глава 24
Проверка еще только началась, а уже выплывали какие-то странные факты. Например то, что большой партнерский проект, ради которого он так рвал задницу в последние месяцы почему-то оказался полностью профинансирован за счет его фирмы. Не за счет партнеров, не вскладчину, а чисто из его кармана. При этом,
— Ерунда какая-то, — растерянно сказал Николай, получив первые результаты.
Дальше больше. Десятки нестыковок, вроде не таких больших и по отдельности не представляющих опасности ни для бизнеса, ни для репутации, но все вместе они создавали какой-то хаос и сумятицу. А в купе со странными данными в реестре, загадку появления которых никак не удавалось разгадать, это и вовсе выглядело хреново.
Ланской был в ярости. Просто в дичайшей ярости. Орал на подчиненных, рычал при разговорах по телефону, а в какой-то момент психанул так, что одним движением смахнул все с рабочего стола.
Больше все убивало то, что куда бы он ни сунулся, везде какие-то накладки и палки в колеса. Не просто палки, а гребаные бревна, которые никак не провернуть.
Естественно, первый делом позвонил партнерам, намереваясь узнать, что это за хрень и откуда она вообще вылезла, ведь когда подписывали договора условия были совсем другими. Однако звонки ушли в пустоту. Ни один из них не отвечал на известные ему номера, а когда совсем озверевший Ланской позвонил в их офис, секретарша чопорно объявила, что все начальство уехало отдыхать куда-то на индийский океан.
— Когда вернутся? — рявкнул Николай, и в ответ получил безмятежное:
— Через месяц.
— Ч…что? — он аж заикаться занял.
— Весной они всегда там. Отдыхают на вилле.
— Какая к чертовой матери вилла?!
Он и помыслить не мог о том, чтобы вот так свалить на несколько месяцев, не думая ни о текучке, ни о бизнесе в целом. Даже уезжая куда-то на неделю, он был на связи и всегда держал руку на пульсе. А тут…
У него даже слов не было. Это что вообще за беспечность? Что за идиоты так делают?
— Почему никто из них не отвечает? Или на виллах не предусмотрена нормальная связь?
— Не могу ответить на этот вопрос, — все так же невозмутимо отбила чертова секретарша, — меня с собой в отпуск не берут. Но мы раз в неделю списываемся по корпоративной почте. На этой неделе связь уже была, но, если хотите, на следующей я могу передать, что вы звонили.
Обалдеть…
У него тут полный бедлам, а она собралась что-то передавать.
— Мне не нужна следующая неделя. Мне надо сейчас!
— Ничем не могу помочь. Мне строго настрого запрещено беспокоить хозяев в неоговоренное время.
— Тогда дайте мне почту или номер, по которому вы контактируете, и я сам с ними свяжусь.
— Сожалею, но нет.
—Да, почему? — взорвался он.
— Согласно закону о неразглашении персональных данных я не имею права сообщать третьим лицам личные сведенья…
— Скажите, чтобы срочно связались со мной! — гаркнул он, скидывая звонок.
Это просто бред какой-то!
Разве
так бизнес ведут? Заключают долгосрочные обязательства, а потом сваливают на неопределенный срок греть задницу где-то на солнечных побережьях?И что за бред про персональные данные? Он же не просит номера карт, пароль от сейфа и размер причиндал. Ему просто нужен банальный номер телефона. Как еще, мать вашу, он может с ними связаться? Слать письма до востребования? Голубей? Совиную почту?
Ждать, пока там кто-то отдохнет и накупается, Ланской не мог. Поэтому позвонил кое-кому с просьбой выяснить, куда укатили его дорогие партнеры, а заодно получить те самые, заветные номера, которые отказалась давать непробиваемая секретарша.
Хрен им, а не безмятежный отдых на побережье! Он тоже не лыком шит.
Попутно он пытался дозвониться до Бориса. Этот тунеядец должен был приехать еще в начале недели, но его по-прежнему не было. Все какие-то отмазы: то швы, то капельницы, то золотуха, то понос!
Ланской уже, не сдерживаясь, орал на него в трубку, а тот все мямлил, просил подождать и как будто специально мотал ему нервы отсрочками.
— Я уволю тебя! Слышишь? Мне плевать что у тебя там болит, не болит, твои операции, недержание и прочая фигня. Уволю к чертям собачьим, если не явишься завтра! И в этом городе тебя даже на кассу не возьмут! Ты меня понял?
— Понял, Николай Павлович. Постараюсь приехать как можно быстрее.
— Живо, мать твою!
Без Бориса было тяжко. Как-то так вышло, что самая важная документация была на нем и у него, и без его непосредственного вмешательства все стопорилось. Новый сотрудник, этот дебил Леня, вообще ничего не мог сделать. Бегал с папками, как дурак с патефоном, а толку ноль! Только затягивал своими косяками общий процесс.
Взвинченный до предела Ланской уже думал, что ему придется заночевать в офисе, но поздно вечером, когда на улице стояла темень, а в пустых кабинетах сотрудников гуляло одинокое эхо, позвонил Артем.
Увидев физиономию среднего сына на экране, Ланской скрипнул зубами. Если этот недотепа опять с какой-нибудь фигней, то он за себя не ручается…
— Слушаю!
— Пап, — сконфуженно промямлило в трубке, — тут это…такое дело…
— Ближе к делу! Мне некогда!
— В общем, я в участке…
Вряд ли речь шла о каком-то приусадебном хозяйстве.
Да твою ж мать. Да что это вообще за на фиг-то такой? Все одно к одному.
— Чего ты натворил? — едва сдерживая ярость, пророкотал Николай.
Он спокойно относился к тому, что Артем был пустомелей. Смирился с тем, что толку из него не выйдет, потому что на уме только девки, тачки и вечеринки. Но полиция…
— Я…это…
— Хватит мямлить!
— Я нарушил правила дорожного движения.
— И тебя из-за этого загребли в участок?
— Мы с парнями кое-что отмечали и…
— Ты сел за руль в нетрезвом виде?!
Тяжкий вздох и потом убийственное:
— Да. А еще я забыл рюкзак с правами в универе…
Ланской с силой сдавил переносицу. Кто бы знал, как сильно ему хотелось сейчас взять ремень и высечь этого дурака, который пьяным и без документов сунулся в машину. Наверняка, еще права качал…