Чтение онлайн

Давно забытое томительное волнение сжимало сердце… да что уж скрывать, коленки тоже тряслись, как и все остальное тело. Я чувствовала себя девочкой, первый раз попавшей на свидание. Хотя… столько лет прошло с моего последнего свидания, что можно смело сказать, что это и правда, как в первый раз.

Он встречал меня с букетом. Огромный такой букетище белых роз, от которого я растерялась. Смотрела, то на крупные бутоны, то на мужчину и мямлила:

— Никит, не стоило…

— Еще как стоило, — сказал он, распахивая передо мной дверцу машины, — прекрасные цветы,

для прекрасной женщины.

И посмотрел так…странно…с восхищением, что ли?

Ну и вот как тут не покраснеть?

Садясь в машину, я чувствовала смятение и с превеликой радостью уцепилась за вопрос Ника о том, как прошел мой первый рабочий день.

О клинике я могла болтать бесконечно. Тем более, что видела неподдельный интерес со стороны собеседника.

Ему было не плевать! Когда я пыталась Ланскому рассказать о том, как проходил очередной визит в приют, у бывшего мужа становилась такая физиономия, будто ничего скучнее в жизни он не слышал, и все силы уходили на то, чтобы не начать зевать.

Никите было интересно. Он что-то спрашивал, уточнял, смеялся над казусными моментами, а когда я что-то неуверенно спрашивала, без малейших сомнений отвечал:

— Конечно, ты справишься. Если что – помогу.

И вот это его однозначное «помогу» просто бальзамом ложилось на душу.

Постепенно скованность ушла, и я, наоборот, почувствовала подъем. Мы приехали в красивый ресторан, не пафосный, как любил Ланской – чтобы официанты в белых перчатках и с подобострастным почтением в глазах — а обычный. Живой, уютный, приветливый.

Я и не знала о его существовании. Хотя… я вообще мало знала о таких местах. В последние годы моим рестораном являлась кухня собственного дома, где я была и за шеф-повара, и за официанта, и за посудомойку.

Ник забронировал столик у окна, из которого открывался прекрасный вид на вечерний проспект. Тротуары уже полностью очистились от снега, ярко горели вывески магазинов, а в воздухе витал аромат весны.

Мы сделали заказ. Я остановилась на рыбе, Никита ожидаемо выбрал мясо, и чтобы было веселее и вкуснее ждать основное блюдо, добавили по салату.

— Что я все о себе, да о себе. Расскажи, как у тебя дела, — сказала я, чувствуя, как на смену нервозности приходит странное умиротворение.

Мне было хорошо. И от этого странно. Очень странно. Я будто вышла из замкнутого помещения, посмотрела по сторонам и увидела огромный мир, жизнь, которая раньше мелькала где-то за окнами, не в силах пробиться сквозь череду бытовых дел.

И чем дольше мы вот так общались, тем сильнее я хмелела, хотя ни капли спиртного на нашем столе не было.

Смеялась над историями, которые Ник так колоритно рассказывал, что невозможно было удержаться. Я уже не помню, когда вот так сама болтала – беззаботно, увлеченно, взахлеб что-то рассказывая. А за спиной как будто крылья расправлялись.

Медленно по миллиметру, я возрождалась из пепла, в который меня превратил Ланской. И я открылась эму обновлению, со всей страстью, на которую только была способна.

Даже согласилась на поступок, который прежде показался

бы полным безумием. Согласилась на поездку в Карелию и спуск на байдарках по реке.

— Мы каждое лето с друзьями компанией собираемся. Поедешь с нами?

— До лета еще дожить надо. — в последнее время я боялась что-то загадывать на долгий срок, — к тому же не знаю, уместно ли это…

Однако Никита отмахнулся:

— И глазом моргнуть не успеешь, как наступит июнь. Тем более с друзьями моими ты уже знакома. Ты им очень понравилась.

— Они мне тоже, — ни капли лукавства. Там и правда подобралась прекрасная компания, сплочённая крепкой мужской дружбой.

— Так что поехали. Я тебе покажу самые обалденные места. Там правда комаров тьма, но так красотища такая, что дух захватывает. Ты умеешь готовить уху на костре?

Я отрицательно покачала головой, а он продолжил:

— Научу. Я магистр ухи. Сенсей. Да что уж скромничать – просто Бог!

Я прыснула со смеху. И так мне вдруг захотелось лета и ухи, и спуска по реке, и комаров, и всего остального, что я отбросила сомнения и просто сказала:

— Хорошо. Я поеду.

Ник улыбнулся.

В этот момент, во взгляде сидящего напротив меня мужчины, отражалась не уставшая домохозяйка, озабоченная тем, чтобы борщ был наваристым, а пирожки румяными, а женщина.

Красота в глаза смотрящего. Все верно…

Не знаю, чтобы было дальше, но входящий звонок обломал романтический момент. Ник не глядя, ответил и в тот же миг из трубки донесся какой-то скрежет, грохот и раскатистый мужской бас, колоритно посылающий кого-то в места не столько отдаленные.

— Это с работы, — Карпов прикрыл динамик ладонью, — Я отойду на секунду?

— Конечно.

Он поднялся из-за стола и удалился в холл, а я использовала этот перерыв, как возможность продышаться. Кажется, я отвыкла от таких эмоций. Сердце аж екало. Страшно? Очень! Приятно? Не то слово…

И тут рядом со мной раздалось возмущенное:

— Отец знает, что ты здесь?

Я аж вздрогнула, выронила из рук вилку и, поспешно обернувшись, увидела Артема.

Сын выглядел сердитым. Стоял надо мной, сложив руки на груди и прожигал гневным взглядом.

— Здравствуй, Артем.

— Привет, мам. Ты не ответила на вопрос.

— Это все, о чем ты хочешь поговорить?

За эти месяцы мы виделись всего пару раз, и то мельком. Ему всегда было некогда. То он документы какие-то от Ланского передавал, то случайно столкнулись в торговом центре — тогда поспешно поздоровавшись, сын ускакал за своими друзьями.

И вот теперь он стоял рядом и вместо того, чтобы просто поинтересоваться как мои дела, выдвигал претензии.

Материнская радость, которая встрепенулась в душе, когда я его увидела, начала сменяться горечью.

— Отец знает, что ты тут… — требовательно повторил он, — проводишь время с каким-то мужиком?

Последнее слово он буквально выплюнул и одарил меня весьма красноречивым взглядом.

Так значит…

Возмущен, что мама посмела заняться собой?

Я спокойно пожала плечами: