Растущий лес
Шрифт:
— Да какую армию, о чем вы? — настаивал на своем Михаэль. — Орков осталось от силы три четверти того количества, что пришло на штурм города. И потом, вы можете ограничиться ролью простого наблюдателя. Главное, телепортируйте меня и людских магов, что нашли у нас убежище, сначала к ближайшему месторождению соли, а потом к порядкам зеленошкурых.
— Что ж, хорошо, — примиряюще поднял руки архимаг. — Я помогу. Но только обойдемся без людских чародеев, нет им смысла знать тайны нашего народа.
— Как скажете, — широко улыбнулся шаман. — Подождите секундочку, я подберу вам герметичный костюм…
— Обойдусь, — махнул рукой древний эльф. — Думаю, моя магия надежно защитит от любой отравы.
— Рисковать не стоит, — возразил ему Михаэль. — Поверьте, хлор — очень агрессивная среда.
К вечеру того же дня на пути марширующей колонны орков, гнавших за собой захваченных в полон, открылся телепорт, из которого повалили клубы желто-зеленого цвета, чей путь направляли
Подобная участь, пусть и растянутая во времени, постигла и всю остальную армию орков. Шаманы пробовали сдувать наползающие на них облака, но это было не так-то просто. Младшие духи, слабые и в расчет никем и никогда не принимаемые, словно обезумели, не только не поддаваясь на посулы и угрозы, но и атакуя своих более могущественных собратьев, чего, по мнению всех чародеев мира, быть не могло в принципе. Кашлявшие орки бежали в разные стороны, но мало кто из них мог обогнать смертоносный ветер. Контратака на скорую руку защищенных от яда воинов никого не нашла. Портал закрылся. И спустя несколько секунд открылся с другой стороны войска, в доброй тысяче шагов от прежнего места. Из глубин летучей смерти вылетали чудовищные по силе заклинания, точечно выбивавшие наиболее могущественных шаманов. Какой-то вождь, заметив, что смертоносный воздух избегает людей, попытался спрятать своих воинов среди пленников. Но те, быстро сообразив, что им эта напасть не угрожает, выталкивали из своих рядов нелюдей навстречу смерти, да и тонкие ручейки отравы, как живые, ввинчивались в раскрытые пасти орков, выжигая им внутренности. Не один десяток человек погиб, будучи зарубленным ятаганом или надышавшись ядовитыми парами, но все-таки их пленители пали раньше, чем успели причинить пленникам значительный урон. Некоторое количество зеленошкурых все же ушло. Магический туман не смог угнаться за улепетывающими нелюдями. Но было их немного.
Когда армия орков перестала существовать, туман убрался в арку портала, исчезнувшего вместе с последним зеленым клубом яда, а на его месте остались две фигуры в непривычных для людского взора пузатых доспехах, медленно идущие к ближайшим пленникам.
— Поразительное вещество! — сказала одна из них, откинув в сторону прозрачное забрало. — А ведь я видел его раньше, этот газ выделяется при некоторых алхимических реакциях… Как вы догадались применить его таким образом?
— Печальный опыт прошлого, — ответил архимагу шаман. — Во времена моего прадеда отравляющие газы были эффективными средствами ведения войны.
— А потом?
— А потом разработали массовые средства защиты, дешевые и пригодные для применения не только простыми солдатами, но даже и мирными жителями, да и мир заключили.
— Ну так всегда бывает, — уверил своего молодого коллегу пятитысячелетний эльф. — Новые средства ведения войны поначалу дают немалое преимущество, но потом для любой зачарованной стрелы отыскивается непробиваемая броня… Что вы там рассматриваете?
— Да так, знакомого нашел. — Шаман стоял над трупом. Судя по тому, как далеко он находился от основной массы тел, орку почти удалось выбежать из ядовитого облака. Почти. Да и сторону он выбрал неправильно. Келеэль легко узнал Крырга: младший вождь лежал лицом вверх, и его скрюченные пальцы рук были покрыты кровью, хлынувшей перед смертью изо рта. — Я бы сказал, что ничего личного, просто бизнес, но в таком случае я бы соврал. Это именно личное, и сейчас в моей душе царит если и не счастье, так, по крайней мере, удовлетворение. Хотя, признаю, и сохранение технического превосходства имеет место быть.
— Да, хранить тайны, особенно такие, от низших рас всегда полезно, — согласился с Михаэлем архимаг. — Тем более если вы не будете слишком часто применять этот аркан, то и защита от него, во всяком случае для простых смертных, не будет разрабатываться. Кстати, на будущее: учитесь классической магии, несколько шаманов пытались уйти отсюда путями духов, перенеся свои тела в астрал. Если бы я не остановил их, они бы сбежали.
— Я постараюсь, — пообещал шаман. — Вам лучше накинуть иллюзию, к нам приближаются первые из спасенных людей, не хотелось бы, чтобы они, пусть и случайно, узнали древнейшего мага нашего мира.
— Наслаждайтесь славой, друг мой, — улыбнулся эльф и придал своему облику значимости Шиноби. — Сегодня она целиком ваша.
И вслед за своим молодым сородичем переступил через труп младшего оркского вождя.
Глава 6
— Дует! — капризно пожаловались старому эльфу.
— Терпи, внучек, — вздохнул архимаг. — Традиции предков, чтоб их… Интересно, кто придумал проводить церемонии собрания рода на полянах в рощах, где из мебели есть только переносные табуреты и лавки, да и те не для всех? Узнал бы, прибил идиота еще раз… хотя вряд ли даже
я сумею поднять покойника такой давности.— Дует, деда! — На этот раз Келеэля для пущей убедительности подергали за рукав. — У меня ножки застыли!
— Ох, — вздохнул пятитысячелетний волшебник и незаметно для окружающих наложил на своего прямого потомка согревающее заклинание. — Так лучше?
— Да! — радостно кивнул прапраправнук, который являлся легендарному чародею самым близким по крови из живых родичей. — А конфетку дашь?
— Конечно, внучек, — тепло улыбнулся вызывающий ужас даже у темных эльфов некромант и демонолог, немедленно извлекая из пространственного кармана, пришитого к внутренней стороне одежды, какие-то сласти. За высокую питательность и малый размер многие кондитерские изделия весьма ценились боевыми магами, которым периодически случалось восстанавливать внезапно потраченные силы или вообще оказываться в местах, где еды, пригодной к употреблению, не бывало от Сотворения мира. Поэтому никто не хихикал, увидев, к примеру, магистра магии, задумчиво рассматривающего ассортимент лавочника, торгующего разнообразной снедью, вместе с оравой детишек. Во-первых, столь недальновидный поступок чреват ударом молнии или чем похуже, а во-вторых, это профессиональное, а потому не смешное. Келеэль уже давно не нуждался в таких неэффективных средствах поддерживания своего могущества, но привычкам, появившимся еще в молодости, не изменял. Действительно, мало ли, вдруг занесет туда, откуда телепортом не уйдешь, и сил на трансмутацию попавшихся под руку предметов в нечто съедобное не хватит?
Сухая старческая рука с пигментными пятнами стремительным движением схватила добычу и закинула в раскрытый беззубый рот. Второй из старейшин, бывший глава рода Вечной листвы, Алишиэль, прозванный за некогда прекрасный голос и страсть к интригам Смертоустом, зачавкал конфетой, опасливо озираясь, не отнимет ли кто трофей.
— Мудрейший, — вздохнул третий старейшина, приходящийся жующему эльфу внучатым племянником и последние лет двести являющийся в Совете главным за фактическим самоустранением своих коллег, — прошу нас простить, но традиции не допускали его отсутствия….
— Понимаю, — вздохнул архимаг, с болью взирая на потомка, которого от спуска в чертоги смерти отделяла, пожалуй, только небрежность исполнения госпожой ушедших своих обязанностей. — Но, знаешь ли, головой тоже изредка работать надо. Зачем вы вытащили сюда этого больного старика?
— Мы думали над этим, но на прошлом собрании рода он еще был вменяем…
— Не думали вы, ибо нечем думать двум из трех старейшин нашего клана, — зло бросил архимаг, перед внутренним взором которого стоял образ не впавшего в маразм старика с больными вот уже полтора столетия ногами, а молодого эльфа, не чуждого искусству магии, который лишь смеялся над предостережениями старшего родственника о мимолетности времени. Он был прямым потомком и сыном последнего из настоящих учеников архимага и в детстве часто бегал по жилищу Келеэля, играя с призванными старшим родичем магическими существами или клянча у взрослых конфетки. Какое-то из воспоминаний, видно, всплыло из слоев памяти впавшего в маразм старика. Увы, его отец погиб, так и не овладев высшей магией, Алишиэль же вместе с матерью покинул жилище архимага… Сам на тот момент будущий, а сейчас уже бывший глава рода, несмотря на явные задатки, никогда не занимался всерьез великим искусством, полагаясь больше на умения других членов рода. И потому сейчас, спустя почти полторы тысячи лет после рождения, являл собой состарившееся и умирающее тело, почти полностью лишившееся разума, который сдался первым, оставив плоть медленно увядать. Эльфийское долголетие было использовано им полностью, да и высшие целительские искусства вкупе с омолаживающими эликсирами были главе рода по карману. Но всему есть предел. Келеэль мог спасти потомка, тем более взрослевшего у него на глазах, но тот после смерти отца возненавидел темную магию и категорически отказывался иметь с ней дело… даже на прошлом собрании рода, когда первые признаки приближающегося конца стали очевидны и для него самого. И теперь пятитысячелетний некромант спасал его от сквозняка и кормил конфетами, стараясь хотя бы так скрасить, скорее всего, их последнюю встречу.
Архимаг ненавидел себя в такие моменты; пожалуй, ради того, чтобы их было как можно меньше, он и удалился от повседневной жизни своего народа, с головой погрузившись в магию. Но иногда суровый мир напоминал ему о себе. Весьма болезненно. Оставалось лишь радоваться, что он не человек, которому пришлось бы хоронить потомков каждые двадцать лет. И почти всегда причина смерти тех, в ком текла его кровь, была насильственной, относительно внезапной и неизменно быстрой. Род Вечной листвы уже давно зарекомендовал себя как место, откуда выходят первоклассные маги, преимущественно боевые. А представители этой профессии даже среди краткоживущих рас от старости почти не умирали. Не успевали они до нее дожить, несмотря на способности целителей избавлять от любых несмертельных ранений и травм. Впрочем, те из людских чародеев, что обретали бессмертие, как правило, тоже переставали следить за родственниками поколения этак через три-четыре: времени на всех потомков не хватало.