Рассказы
Шрифт:
Я промолчала. <Он стонет и кричит <О боже, о боже>, каждую ночь я делаю это с вашим мужем не менее трех раз>, - хотелось мне ей сказать.
– А что тебе так в нем нравится?
<Я схожу с ума от вашего мужа, потому что люблю смотреть на его руки, лежащие на руле автомобиля, потому что он обожает мою грудь, потому что он думает, будто я художница, потому что ему нравится мой соус к спагетти>, хотелось мне ей сказать.
– Ведь он женатый мужчина, - сказала она, - семейный человек, хоть это ты понимаешь?
Слова <семейный человек>
– Поначалу, - снова заговорила она, - поначалу он бывает весьма очарователен, пленяет своими романтическими идеями и сексуальной техникой в постели...
– Она умолкла и принялась ложечкой помешивать кофе.
Я смотрела на складочки вокруг ее глаз, сухую кожу на щеках, увядающую шею. Мне говорили, что с наступлением критического возраста женщина начинает высыхать, внешне и внутренне, как слива.
– Но потом, - продолжала она, - когда наступают будни, когда любовь уже не так легка, потому что жизнь тяжела, когда одного очарования недостаточно, вот тогда он становится беспощадным.
– Что вы имеете в виду?
– спросила я, стараясь насколько возможно оставаться безразличной.
– Это ты сама увидишь, - ответила она и пошла к выходу.
Ее зад в узком белом трикотажном платье раскачивался, как колокол, из стороны в сторону. <Целлюлит, - подумала я, - ничего не поделаешь, двое детей>.
Официантка, загорелая девица в очень узких шортах, подошла к моему столу, достала блокнот и спросила:
– У твоей матери был обычный кофе или капучино?
Женатый мужчина продолжал оставаться очаровательным достаточно долго, казалось, он любит меня сильнее, чем я его, он не желал оставаться без моего общества ни секунды. Мне это льстило, я перестала ходить в институт и валялась в кровати, так как больше делать было нечего.
Возвратившись после работы, он уже в дверях срывал с себя одежду и забирался ко мне под одеяло. Меня он называл <сахарный горошек>, <шницелек>, <моя маленькая клецка> - словом, мы обрели рай на земле.
Спустя два месяца он привел своих детей. Они сидели на краешке кровати, обняв своих зверушек, с которыми обычно спали.
– Я буду их приводить на каждые вторые выходные, - сообщил женатый мужчина, - и на половину всех каникул.
Под мышкой он держал спальный мешок.
– Это для тебя, - сказал он, - когда они здесь, ты будешь спать в передней.
Когда я обиделась, он сказал:
– Право первенства в моей постели принадлежит детям.
Когда я заплакала, он сказал:
– Ты же взрослая, перестань.
Когда я спросила, любит ли он еще меня, он сказал:
– Иначе бы тебя здесь не было.
Его друг-итальянец каждый раз качал головой, когда ему приходилось в передней переступать через меня, чтобы попасть в ванную.
– Почему ты позволяешь так с собой поступать?
– спросил он.
– Потому что я его люблю.
– Мадонна!
– воскликнул он, воздев руки.
– Ведь он, это дерьмо, женатый мужчина.
–
Моя мама говорит, что ты украла нашего папу, - заявила девочка.– Мы тебя ненавидим, - добавил мальчик.
Я позвонила своей лучшей подруге, которую по-прежнему называла лучшей подругой, хоть мы и не виделись уже четыре года.
Она услышала голоса детей и спросила:
– И что из тебя получилось? Мама?
– Нет, - ответила я и ногой дотронулась до висящего надо мной голубого крыла, - я всего лишь влюбилась в мужчину, у которого есть дети, это все.
– Разведенный?
– поинтересовалась подруга.
– Еще нет, - сказала я.
– А что ты вообще делаешь?
– спросила она.
– Ничего, - ответила я, - просто влюблена - разве этого не достаточно?
– Не знаю, - сказала она, - на этот счет у меня есть сомнения. А я замужем, уже два года, в июле жду ребенка.
– От души поздравляю, - сказала я.
– Спасибо, - сказала она, - большое спасибо. Иногда у меня возникает желание выпрыгнуть из окна. Я боюсь.
– Чего?
– Я представляю, как мы сидим в автомобиле, - сказала она, - ребенок на заднем сиденье, мы молча едем по прекрасной местности, и все ненавидят друг друга.
– Вот посмотришь, - заверила я ее, - все будет здорово.
Его жена утверждала, что я дурно влияю на детей и потому она не желает моего присутствия, когда дети навещают своего отца.
– Ты хочешь, чтобы я уходила?
– спросила я его, а он пожал плечами и спросил у детей:
– Вы хотите, чтобы она уходила?
Девочка кивнула, мальчик отрицательно покачал головой, соответственно мне нравился мальчик и я ненавидела девочку. И понимала, как это по-детски.
Однажды утром я проснулась в слезах, они неудержимо струились из моих глаз, а я при этом ничего не чувствовала, просто не могла их остановить.
– Извини, - сказала я, - сама не знаю, что со мной.
Женатый мужчина озабоченно покачал головой, через несколько дней он дал мне адрес врача.
Врач, любезный пожилой человек, спросил, какие у меня недомогания.
– Никаких, - ответила я, - просто я не могу перестать плакать.
Он прописал мне таблетки, на упаковке я прочитала: <...также при послеродовой депрессии и депрессивных состояниях в период климакса>.
Таблетки вызывали у меня сонливость, но слез не остановили. Когда я по утрам открывала глаза, слезы тут же начинали литься, как из водопроводного крана. Мои веки распухли, на верхней губе появилось раздражение, он перестал меня целовать.
– Твой голос звучит так странно, - заметила моя мать.
– Это аллергический насморк, - ответила я.
– Глупости, - отрезала мать, - я же слышу, у тебя что-то не так.
– Что, по-твоему, у меня не так?
– Этого я не могу сказать, ты сама должна выяснить, - сказала мать.
Я повесила трубку.
Психотерапевтом оказалась хорошенькая молодая женщина с длинными белокурыми волосами и ртом, накрашенным вишнево-красной помадой.
– Опишите мне картину того, что вы чувствуете, - попросила она.