Распутье
Шрифт:
– Поддержка беднейших, повышенные налоги на самых богатых в пользу самых бедных, налоговые декларации, пособия по безработице - вот основные направления социальной реформы... Далее. Россия из тоталитарной, милитаризованной державы превращается в гражданское правовое государство, и Вооружённые Силы с военно-промышленным комплексом также требуют реформирования. Основные аспекты военной реформы: профессиональная армия, сокращение её численности за счёт стройбатов и других ненужных обороне войск, перевооружение самым современным оружием. Средства на реформу предлагаю получить за счёт экспорта вооружений и продажи генеральских дач, построенных на народные деньги. Ядерной стране не нужно бояться, что проданное ею оружие повернётся против неё. Мы
314
свое территории свои бомбы или даже атомные электростанции...
Предложения Олега не оспаривали: и чувствовалось окончание урока, и утомились на предыдущих обсуждениях. Своё заключительное слово, на подготовку которого ушёл весь вчерашний вечер, Костя произнёс уже после звонка. К его радости, никто не встал с места, даже обычно нетерпеливые Олег и Гена. Напомнив, что сегодняшний урок по предмету "человек и общество" был посвящён теме современных российских реформ, учитель сделал краткий анализ дискуссии, поблагодарил всех за участие в ней и, объявив оценки, закончил на примиряюще-оптимистической ноте: "Безусловно, путь в будущее у России свой. Усвоение всего лучшего в мировом опыте будет происходить с учётом специфики страны и менталитета её населения. Но глупо было бы надеяться на быстрый успех. Семивёрстные сапоги бывают только у настоящих богатырей. Я думаю, что Россию спасут Вера, Труд с больших букв, высокая духовность народа, подвижнический подвиг единиц и воля всей нации. Больше всего меня радует то, что вы, ученики маленькой сельской школы на окраине огромной страны, уверены, что судьба России - в ваших руках, что и вы ответственны за происходящее и способны повлиять на него... Ещё раз всем спасибо. Урок закончен".
6
– А вот и он, настоящий новый русский!
– такими словами встречала Света Костю в дверях своей квартиры воскресным утром двадцать седьмого марта девяносто четвёртого года.
– Проходи, проходи, пожалуйста! Какие красивые цветы! Спасибо! Кто-то спозаранку уже торгует красотой?
– Здравствуй, Света.
– Здравствуй, Костя... Ты только не чопорись. У нас в семье всё просто. Проходи сюда... садись. Через несколько минут будем завтракать. Как погодка за окнами?!
– последняя фраза долетела до Кости уже из кухни.
– Пока свежо, но чувствуется, что днём будет таять... Владивостокское небо, как всегда, без солнца... А я боялся, что разбужу тебя.
– Я знала, что ты приедешь на лучегорском!
– Знала?
315
– Ну, предполагала, если хочешь... Можешь перейти сюда, будем разговаривать, и я доделаю... Слушай, ты ничего не имеешь против, чтоб мы позавтракали здесь?
– Да мне всё равно, - Костя сел в угол, чтоб не мешать быстрым передвижениям хозяйки.
– Вообще, я очень не люблю кого-то обременять...
– Конечно, можно накрыть и в зале, но мне, честно говоря, лень на это тратить время.
– Тебе помочь?
– Вот, если хочешь, нарежь... Рассказывай, как дела, как впечатления от города. Не молчи и, пожалуйста, не стесняйся меня, а то если начну стесняться я, тогда мы вообще не сможем разговаривать.
– Ты спросила про впечатления от города. Столица всё та же, какой я оставил её в последний свой приезд.
– Да-а?..
– Света улыбнулась всем лицом, красиво блеснули в ответ на шутку её большие выразительные глаза.
– Да. Удивило, что, несмотря на раннее время, нищие уже заняли свои позиции на вокзале. Мне нравится там один одноногий: возле него всё время стоит недопитая бутылка пива.
– Хорошо живёт...
– Лучше меня. Я вот редко пиво пью. Одно слово: бюджетник. Знаешь, раньше я подавал нищим, которые вызывали доверие, потом начитался в газетах, что они почти все притворяются, так вообще перестал подавать.
– А сейчас? Осторожно: горячее...
– Сейчас если подаю, то не заморачиваюсь. Вверяю их суду Божьему и собственной совести. Моё дело - оказать помощь, а если кто-то мошенничает, то тем хуже для него.
–
Понятно... Да, я с тобой согласна: разбери их, кто бедный, кто хороший артист... Что так мало сахара сыпешь?– Не люблю сильно сладкого.
– Заботишься о здоровье?.. Хочешь признаюсь? Я не ем мясного.
316
– Вегетарианка?
– Неполная. Мясо не ем, молочное люблю...
– Слушай, в почему мы только вдвоём? Где все твои?
– У Серёжки каникулы, и они компанией отправились в Партизанский район. Там несколько интересных пещер, хотят посмотреть.
– Возле Сергеевки? Бывал там. В Приморье много пещер: на Чандалазе, Макрушинская... Самая длинная - Спасская, там и заблудиться можно.
– Когда ты успел их объездить?
– Пока учился. Истфак всё-таки. Пещеры, древние стоянки и городища... Мы много где бывали...
– Я б тоже хотела посмотреть. Можно сказать, и тайги-то ещё по-настоящему не видела. Но у них своя компания...
– А бабушка, родители?
– Бабушка ещё спит. Там, в дальней комнате. Засыпает чуть ли не под утро и просыпается поздно.
– Она болеет?
– Нет, теперь уже не так. Встаёт, по дому убирается, даже варит. А то еле ходила... Папа наш...как это называется...в рейсе. В плавании. Он и бабушка - коренные владивостокцы. Мы с Серёжкой родились в Ташкенте. Папа там служил, потом женился и остался. А после смерти мамы бабушка уговорили нас переехать сюда... Вот уже полтора года мы во Владивостоке. Приморцы, да?.. А ты, наверное, никогда не был в Ташкенте?.. О, это самый красивый город в мире. По крайней мере, в Советском Союзе - точно. Как там хорошо весной! Сейчас там уже зелень. Вообще, город весь в зелени. Летом, хоть и жарко, но легко. Деревья и вода - повсюду. Нет этой приморской влажности, поэтому тридцать градусов и не замечаешь.
– А где купались? В горных речках?
– В горных вода ледяная. Есть много водохранилищ, озёр...
Костя слушал, пил кофе и украдкой поглядывал на Свету. В дороге он всё пытался вспомнить её лицо и не мог. Помнил только, что она очень красива.
317
Теперь он незаметно любовался правильными чертами её белого лица, которых не портил чуть вздёрнутый носик, длинными, вьющимися русыми волосами, необычной, какой-то искрящейся улыбкой. Костя всегда испытывал симпатию к людям с красивой улыбкой, Света же улыбалась одновременно яркими, чуть пухловатыми губами, большими глазами, ямочками щёк, словом, всем лицом. И при этом, как казалось парню, в глубине глаз его новой знакомой вспыхивал и лучился мягкий, чуть игривый свет. "Надо же, получается, двадцать три года, а такая лёгкая, подвижная, непосредственная, как мои пятиклассницы..."
Костя встрепенулся, услышав, что Света повторила вопрос.
– Не знаю... Вообще-то директриса дала мне три отгула. Надо ещё Виталия повидать. Приятель по универу. Люблю беседовать с теми, кто умнее меня: сам как-то выше подымаешься. Я его очень уважаю. И там же, на Первой речке, живут родственники, у которых переночую.
– Они знают, что ты приехал?.. Ещё налить?
– Нет, спасибо... Они не знают и не ждут. Да я у них и бываю только по необходимости... Надо ещё по книжным походить. Свежего материала к урокам не хватает. На Эгершельд съезжу, в Институт усовершенствования учителей. Там постоянно хорошую методическую продают, особенно, когда идут курсы историков...
– Если к родным тебе надо, только чтобы переночевать, то ты это преспокойно можешь сделать у нас. Своих я предупредила, что будет гость. Сегодня Серёжкина комната вообще свободна. Да места и так хватило бы...
– Да ну! Буду вам мешать... У тебя и с бабушкой хлопот...
– Это у бабушки со мной. Вот увидишь, как она меня опекает. Мы ж у ней единственные внуки. Пока жили в Ташкенте, редко виделись. Раз она к нам приезжала, три раза мы сюда. Потом такие проблемы начались... Я училась, русские стали уезжать из Средней Азии. То киргизы с таджиками подерутся, то в Фергане турок побьют. Слышал, наверное?