Распутье
Шрифт:
В этот вечер довольный сильным паром Костя как всегда вышел отдохнуть в раздевалку. Обычная компания, которую он про себя называл "дискуссионным клубом", почти вся была в сборе. Сидели, встречая шуткой или насмешкой каждого входящего приятели Коля и Паха, которые между собой (оба совхозные шофёры) разговаривали только о том, кто из них в последние дни куда съездил, у кого была какая поломка и какие существуют древние народные приёмы её устранения. Пенсионер и бывший бригадир дядя Ваня, как всегда завалившись на спинку банного кресла и откинув голову, являл собою полное безразличие ко всему на свете, но - Костя это уже хорошо знал -
– Мишка, хорош стонать!
– попросил Коля.
– Жарко, так выскочи на снег, охладись!
Вошёл незнакомый Косте мужчина с сыном, учеником пятого класса, и Карасёв, широко раздувая свою крепкую грудь, опять стал громко отдуваться: "Ух!.. Ух!.. Ух!.. Хорошо!"
– Что, сильный сегодня пар?
– спросил вошедший.
– Видишь же, ё-моё, какого карася зажарили!
– смеясь, объяснил Паха.
– Что?!
– заговорил сам Карасёв.
– Пар?!. Увидишь... Если только никто не прикрыл кран... Я так нахерачился, что думал, шкура отвалится...
– У тебя что, шкура?
– спросил Коля.
299
– него чешуя, - толкнул приятеля Паха.
– Видишь, какой голый, всё облезло. Осталось, ё-моё, только кишки выпустить и - на сковородку.
Все посмеялись, но сам объект подтруниваний нисколько не обиделся и продолжал шумно выдыхать. Вышли ещё двое моющихся. Коля прислушался к их разговору и переспросил:
– У тебя брата убили?.. Это который в Находке живёт?
– Не брата. Фиг его знает, кто он мне. Сын двоюродной сестры моей матери. Троюродный брат, получается, что ли...
– Наверное.
– Что вы говорите?
– вмешался дядя Ваня.
– Понапридумывали: троюродный, четырёхюродный... Есть двоюродный и всё. А это так, родственник просто.
– Ну, пусть родственник. Знал-то я его хорошо...
– Конечно нет троюродных!
– резко заспорил Карасёв.
– А кто мне Фёдор тогда?.. Всю жизнь друг друга троюродными считаем. У меня бабка здорово во всём этом разбиралась: кто кому сват, брат, шурин, деверь...
– Так что с ним? Убили или несчастный случай?
– вернул разговор к интересующему его предмету Коля.
– Да вот шушеры всякой развелось... За шпаной сейчас никто не присматривает: ни школа, ни всякий там комсомол... Шёл поздно со смены да пешком. Встретила банда сопляков, избили. В больнице почти сразу умер. Обнаружили его, правда, быстро. Какие-то люди с гулянки возвращались. В милицию, молодцы, сразу заявили. Не поверишь: нашли. На следующий день всех по одному повыдёргивали. Дело было в октябре, а позавчера вот суд состоялся. Так лучше б сразу отпустили. Этим, кто бил, кому условно, кому год. А один там ножом три раза его ударил (говорят, только один удар был смертельный), так ему, паскуде, четыре года. Главное, что всё, пацанва на него сразу показала, сам признался. Получается, он и есть убийца, а вишь ты, как будто мешок комбикорма украл...
– Может, восемнадцати не было? Малолетка?
– Какое там. ему уже двадцать. Постарше всех.
300
С минуту все молчали. Когда рассказавший печальную
историю парень ушёл, хорошее субботнее настроение взяло своё. Карасёв продолжал лежать и нарываться на вопросы. Про него и по всякому другому поводу Паха и вторивший приятелю Коля выстраивали цепочки шуток. Очевидно, Мише надоело быть предметом для сатиры, и он задал серьёзную тему:– Так что, теперь будем ещё и краевую Думу выбирать?!
– А что, в кандидаты хочешь записаться?
– Тебе, Паха, только бы позубоскалить. Я серьёзно.
– А мне что? Я Богданчика катал на УАЗике и буду катать. Лишь бы машина поменьше ломалась...
– Что ты говоришь? Будем выбирать в краевую Думу и в местные органы власти. В городах теперь будут мэры, - пояснил дядя Ваня.
– Стоило в Москве побоище устраивать... Конституцию приняли, всех повыбирали...
– Нет, ты посмотри! По Москве в наше время с автоматами разъезжали, лупили во все стороны. Столько народу перебили, а им - амнистия...
– Тут бы, ё-моё, соседу морду набил бы за дело, так на полжизни б упрятали...
– Ты ж простой человек. Им всё можно.
– Нет, столько крови пролить! Эти там в Останкино на ЗИЛе ломились. Всё ж снято на плёнку. Доказательство - вот оно. А им хоть бы хны...
– Короче, нам говорят: делай, что хочешь, режь, убивай. Свобода...
– Да что они тебе говорят? Это уголовникам всяким теперь всё можно. Откупятся. Что власть, что бандиты - теперь заодно.
– Конечно, они перед нами подрались друг с другом, а сами все повязаны...
– А тут, ё-моё, по три месяца зарплату в совхозе не дают. А говорят: ты у шефа работаешь, тебе проще получить...
– А чего они их амнистировали?
– взялся за вывод дядя Ваня.
– Потому что чувствуют: само тоже виноваты. Кто до крови-то довёл? Цены взвинтили,
301
ваучерами этими нам, дуракам, запудрили мозги. Вот народ и отвернулся от них.
– А эти, Иван, лучше, что ли?!
– возмутился Карасёв.
– Самолётами хотели Москву бомбить! Люди-то при чём?..
– Нужны им люди. Ради власти и войну устроят. Им по фигу мороз...
– Да, смех, сначала охаивали в газетах, по радио, а потом хлоп: не виноваты. Уж что-нибудь одно... или считают нас такими тупыми, что ничего не понимаем?..
– Да, дурдом...
Помолчали.
– А ты вон спроси молодого учителя. Бюджетникам зарплату вовремя платят. У них, наверное, собрание проходило в защиту Ельцина, - сказал Паха.
– Как же, не согласился Коля.
– Они, как и мы, тому государству до лампочки...
– Учитель - молодец, зря ты. Сам наказал этого урода. По-нашему, по-деревенски... Ещё и пострадал за то, что за девчонку заступился...
Костя почувствовал прилив краски к лицу и крайнее смущение от неожиданной фразы карася. Он никак не думал, что станет предметом разговора мужиков в бане. До сих пор его конфликт интересовал только деревенских сплетниц Шныряеву и Нюрку Гавриленко. Вдвойне удивился он теперь тому одобрительному тону, с которым говорили сейчас о нём.
– Да там мамаша этой девки - дура. Не могла разобрать, ё-моё, на кого в суд подать, а кому спасибо сказать.
– Не, ты молодец!
– прямо обратился к Косте Карасёв.
– Мы тогда с мужиками на работе говорили: хоть один нашёлся на всё село, кто этой шушере рожу испортил. Так и надо делать. Жаль, вообще не убил. Никто б не пожалел эту падлу...