Расплата
Шрифт:
— Демонстрационный зал? — машинально поправил Бургос. — Нет. Была еще одна девушка, Флоранс. Но она фактически все время, пока обедала Дельфина, была в кладовой и слышала, как он вошел.
— А раньше бывало, чтобы он появлялся в обеденное время?
— Очень часто. Вы же знаете, он обычно приходил после полудня и работал до двух-трех часов ночи. Он всегда говорил, что по утрам ничего не получается.
— Точно. Я забыл, что у него был особый распорядок дня. Вы сказали, девушка слышала, как он пришел. А видела ли она его?
— Очевидно,
— Дверь кабинета была открыта или закрыта?
Бургос задумался.
— Закрыта, точно закрыта. И это показалось нам немного странным, потому что, когда он работал, дверь почти всегда была нараспашку. Ему нравилось общаться с персоналом и клиентами.
Билл нахмурился.
— А если бы сюда вошел еще кто-нибудь, девушка услышала бы?
— Ну да, естественно! — Бургос сделал неловкое движение.
— Естественно?
— Вы наступаете на контактную площадку, и срабатывает зуммер. — Бургос выговаривал эти слова с таким выражением лица, словно чувствовал от них во рту горечь. — Этого можно избежать, но нужно знать, где она находится, и постараться не наступить на нее. Я пробовал. После того как Ахмед… ушел, — прибавил он, отвечая на вопрошающий взгляд Билла. — У нас здесь нечего красть. И мы всегда сопротивлялись этой мании собственной безопасности, которая, кажется, почти всем нынче изрядно портит жизнь.
— Приятно, что еще остались неодураченные! Итак, некто мог проникнуть сюда, и, когда Ахмед приехал, его уже ждали в кабинете.
— Да, по-моему, это вполне вероятно. Вы имеете в виду… вы думаете, что сюда могли войти какие-то люди и они что-то искали, когда он пришел? — Он как-то нервно и быстро оглядел комнату, словно хотел убедиться, что незваных гостей здесь нет.
— Не знаю, но такая возможность не исключена. А вы знаете, что он был вооружен, когда ворвался в кабинет Вадона? И угрожал ему оружием?
При упоминании об оружии Бургос буквально затрясся от ужаса.
— Да. Я видел это ружье. Вошел к нему, а он отпиливает ствол слесарной ножовкой! Я чуть не умер, увидев такую картину.
— А не спросили, зачем это ему понадобилось?
— Конечно, спросил! — Глаза Бургоса затуманились. — Он ответил, что это не мое дело, что мне лучше все, что увидел, забыть. Потом обругал Лигу национального спасения: мол, из-за них он, араб, не чувствует себя в безопасности на улицах.
— И, разумеется, не убедил вас.
— Ахмед гуляет по улицам? — попытался улыбнуться Бургос. — Вот уж действительно абсурдная мысль. Он никогда никуда не ходил пешком. Ездил на «мерседесе» или на такси. С него сталось бы вызвать такси, чтобы добраться отсюда до ресторана Фуке!
— Я сам пытался отучить его от этой привычки, — улыбнулся Билл. — Оборотная сторона культурного наследия. А, господин Бургос? Араб становится богачом и считает ниже своего достоинства
ходить пешком: еще чего! Пусть лучше кто-то возит его. Так зачем, по-вашему, ему понадобилось вооружаться?— Потому что он боялся, — пожал плечами Бургос. — Но не уличных бандитов, а я не знаю кого.
— Он здесь держал оружие?
— Нет, конечно, нет. Я бы не остался здесь, зная, что оно где-то рядом, ужасно боюсь оружия. А Ахмед всюду таскал его с собой.
— В кармане? Даже с отпиленным стволом дробовик был бы виден под пиджаком.
— Он носил его в сумке.
Билл кивнул. Многие годы Ахмед не расставался с сумкой, висевшей у него на плече. Она служила его бумажником, портфелем, даже письменным столом и всегда была набита эскизами и лоскутами тканей.
— Так, значит, если бы кто-то был здесь, то Ахмед преподал бы ему хороший урок?
— Уверен, что насмерть перепугал бы, — дрожащим голосом подтвердил Бургос.
Билл причмокнул.
— Мне самому не по душе оружие, ну а некоторые, как мне кажется, обожают его. — Он помолчал. — А эта девушка, Флоранс, не слышала, как кто-то выходил?
— Говорит, что нет.
— Не странно ли это?
— Вовсе нет. Можно выйти через кухню, — проговорил Бургос, махнув рукой в сторону двери. — Она была открыта.
— Вы хотели сказать, не заперта?
— Нет, именно открыта. Совсем открыта. Это обнаружила Дельфина, когда пошла варить мне кофе после обеда.
Билл отвернулся и задумчиво оглядел царивший в комнате хаос.
— Ну а как полиция среагировала на факты, которые вы мне сейчас рассказали? — спросил он наконец.
— Полиция? — с любопытством посмотрел на него Бургос. — Позвонили по телефону, а потом потеряли к нам всякий интерес.
— А о чем они говорили с вами по телефону?
— Некий инспектор Лантье сказал, что хочет прийти сюда и поговорить.
— И? — пристально смотрел на него Билл.
— Так и не пришел, — махнул рукой Бургос. — Дело-то ведь, кажется, ясное. Несчастный Ахмед и в самом деле выбросился из окна.
— Выбросился, — обернувшись к нему, подтвердил Билл. Голос его звучал сухо. — С этим действительно все ясно. — Он протянул руку. — Я думаю, на сегодня хватит. Спасибо вам, господин Бургос, за время, которое вы мне уделили. — Бургос сидел подавленный, погруженный в воспоминания, не замечая протянутой руки. Билл опустил руку. — До свидания.
Он пошел было к выходу, но затем вернулся и положил руку Бургосу на плечо.
— Мне очень жаль вас. Вас и Ахмеда. Должно быть, тяжело переживать все это после стольких лет дружбы. — Бургос сидел безмолвный, неподвижный, видимо даже не чувствуя лежавшей на его плече руки. Слезы снова потекли по его лицу. Билл сжал его плечо и опустил руку. — Дрянное дело, Бургос. Многим достается, — он коснулся рукой своей головы. — И пока что ни в чем не повинным людям.