Раминар
Шрифт:
Ослепших окон пустота немела.
Укрыла голоса и краски пыль.
Теряясь в зеркалах, блуждала память.
Прокисли вина в погребах.
Погасли свечи.
Камин промерз, и даже камень стен дал трещину...
По анфиладам темных комнат брела болезнь
И рассыпала щедро перья сна.
За ней рука в руке ступали тихо
Надежды бледный призрак и тоска.
–
– Уже столько раз говорил тебе это, но, видно, мне никогда не надоест повторяться.
Теан хмыкнул и молча улыбнулся.
– Орден Меча - это настоящее свидетельство вашей храбрости, свидетельство подвига. Медаль за отличное окончание Офицерской академии тоже не медный грош, подобранный на дороге, но она ничего не говорит о вас, кроме того, что вы сыновья богатых родителей и старательные ученики. А вот ордена налево и направо не раздают.
– Цена за него оказалась слишком высока, отец. Если бы можно было выбирать...
– Знаю, ты никогда бы не выбрал серебряный меч в петлице... И я не променял бы вас с Доараном на медали в рамочках..., но коль вы их получили, могу гордиться вволю!
Посмеявшись, оба одновременно утихли. Одамад молчал, собираясь с мыслями, а Теан изучал постаревшее лицо отца. Ещё на пути в Юрр ему говорили, что здоровье графа Н'Карн катится под откос, но увидев на пирсе сгорбленного старика вместо широкоплечего золотоволосого мужчины в расцвете сил, Теан испытал сильнейшее потрясение и до сих пор не мог прийти в себя. Через несколько дней пребывания дома, он понял, что даже доехать до порта и выйти на берег, встретить сына, стоило отцу невероятных усилий - без помощи слуг он и по дому-то почти не передвигался, целыми днями сидел в кресле. Врачи мучили старшего Н'Карна всяческими компрессами и примочками, поили отварами от всего сразу. Он еще шутил: мол, чтоб всё сразу и отвалилось. От кровопускания Одамад наотрез отказался, ничем свое решение не объясняя. Что за недуг поразил графа, оставалось для лекарей загадкой.
Нарушая тишину, граф заговорил, вырвав Теана из пучины мыслей:
– Я скучаю по Доарану, но я не мог позволить себе вызвать ещё и его сюда..., - лицо мужчины помрачнело, и Теаран подозрительно сощурился, наблюдая резкую перемену в настроении отца.
– За месяцы вашего отсутствия в городе многое поменялось, и не в лучшую сторону. Даже не знаю, где семейство Н'Карнов подвергается большей опасности: на границе Серых Лесов или тут, в Юрре.
– Я не понимаю, о чем ты, отец.
– Я объясню. Главное, по-порядку, - он помолчал с минуту, обдумывая, с чего начать, и, наконец, заговорил: - В последнее время начал расти уровень преступности - и Черные трущобы превратились из свалки в опасный нарыв. Там сформировалась подпольная гильдия, которая набирает силу и вес в городе. Я подозреваю, что это явление оплачиватся кем-то из правящей верхушки, возможно, даже членом Совета.
Теан нахмурился.
– Есть кто-то на примете?
– И да, и нет.
– Тем не менее, ты уверен в связи между Советом и этой новой гильдией из трущоб?
Одамад приподнялся ровно настолько, чтобы дотянуться до края стола, поставил чернильницу и тяжело опустился в скрипнувшее кресло. Взгляд его задержался на сыне.
– Я болен, Теаран. Чувствую себя всё хуже. В скором времени мне придется уступить место градоправителя. Желающих занять этот пост достаточно, и некоторых из них не смущают законы о наследии. Если бы вы - мои сыновья - в переломный момент оказались заняты на рубеже под командованием Арга, никто не стал бы ждать вашего возвращения. Поэтому я позвал тебя заблаговременно. Твое появление одёрнет их, вынудит придержать коней, но, несмотря на это, я уверен, что без конфликта не обойдётся. Семьи Эл Тэйтон, о жажде власти которых уже пишут фельетоны, Н'Борд и Кнад предъявят свои права - можешь не сомневаться. Как только запахнет пирогом, кто-то из них, или все трое, резко вспомнят о законе народных выборов. Состоится голосование - вот тут и выйдет на сцену купленная гильдия, члены которой
единодушно поддержат своего патрона, а если понадобится, то и горожан склонят голосовать определенным образом. Ваш отъезд был заговорщикам на руку. Если бы вы погибли во время очередного приступа, кто-то праздновал бы победу. Но вы выжили, к тому же стали героями. Это ломает все их планы. Чаша людской симпатии с большим перевесом склоняется в нашу сторону. Всё вместе может толкнуть интриганов на крайние меры, учитывая сделанные мной до этого радикальные шаги.Одамад встал и прошел к секретеру из вишнёвого дерева. Отодвинув незаметную пластиночку на боковой стенке - Теаран сперва принял ее за часть резных украшений - он вставил в открывшуюся замочную скважину ключ, что носил под рубашкой на груди. После тихого щелчка один из пилонов секретера выдвинулся наружу. Мужчина подцепил его и вытянул плоскую шкатулку.
– Я восстановил упраздненную ранее серую гвардию, - Н'Карн положил шкатулку на письменный стол прямо перед подавшимся вперед Теараном. Тот тревожно смотрел на отца, неприятно удивленный только что услышанным.
– Тайный сыск, подлог, застенки... Помнится, они создали подпольный орден и начали собственные политические маневры... Отец, "серых" не зря прикрыли в свое время.
– Их права ограничены, а цели четко определены, Теаран. Не думай, я не собираюсь выпускать волчью стаю. Мне понадобился их опыт в области расследований.
– А как же действующие секретные службы? Их услуги тебя уже не удовлетворяют?
– Я в них более не уверен. Что до серогвардейцев - у меня нашлось, чем мотивировать каждого. Они все у меня - вот тут, - Одамад сжал кулак, выставив его перед собой.
– Связи между Советом и Черными трущобами были выявлены за пару недель, и вот уже пятый месяц я поджариваю гильдии пятки с помощью в тайне сформированной гвардии. Мы сеем раздор изнутри, а потом пожинаем его плоды: ловим подельников, попадающихся на плохо спланированных кражах, подкидываем ложные сведения и тому подобное. Уже треть этого сброда отдыхает в казематах.
– Аресты карманников и мошенников ничего не дадут, пока ты не доберешься до верхушки.
Ничего не говоря, Одамад протянул всё тот же ключик сыну, похлопал по крышке шкатулки и, отвернувшись, проковылял обратно к креслу. Теаран отпер шкатулку и поднял крышку, заглядывая внутрь. Там лежали гербовые бумаги, письма и серебряный перстень с ограненным, квадратной формы опалом.
– Что это?
– Кое-что из переписки двух сообщников, один из которых - заказчик, а другой - исполнитель. Лежащие рядом документы с печатями я взял из архивов заседаний Совета. В данный момент стоит рассматривать их, как образцы почерков. Некоторые из этих документов написаны той же рукой что и письма. Переписка, помеченная красным, была найдена в доме графа Кнад. Синие крестики поставлены на бумагах, выкраденных из кабинета Овра Тибало - заведующего портовой канцелярией.
– То есть тебе известны руководители? За чем же дело стало?
– Это ещё не всё. Почерк в письмах из дома Тибало принадлежит Вларду Эл Тэйтон.
Теаран повел бровями и взял перстень.
– Кто владелец кольца?
– Не знаю. Оно лежало вместе с перепиской у Кнада.
– Слишком мал для мужской руки, - Теан попробовал надеть перстень на мизинец - тот застрял на второй фаланге.
– Как видишь, интриги плетутся.
– Что ты намерен делать?
– Я намерен идти по намеченному курсу. Следующий шаг, который я предпринял - это снос всего круга* Черных трущоб. На его месте возводятся новые дома, предназначенные для того, чтобы привлечь в город рабочий люд: всякого рода ремесленников и торговцев, которые осели бы в Юрре. Прежних жильцов пока переселили на старый склад в северном порту - места там предостаточно. О необходимых удобствах уже позаботились..., - Одамад осекся, встретив взгляд сына.
– Не смотри на меня так. Я не кровожадный тиран и не съехал с катушек. Никакого насилия и изъятия имущества не было. Людей просто перевели в другое жильё на время стройки - тихо, без спешки. На переезд был дан месяц. Я даже выделил некоторые средства для тех, кому пришлось нанимать телеги и тому подобное. Просто, учитывая, какими темпами движется расследование, и проводятся (заметь, совершенно обоснованные) аресты, в новые дома вернется едва ли половина прежних жителей. Поверь мне, на этой помойке скопился тот еще сброд.