Путь
Шрифт:
Разумно, в общем-то. Собирая мысли, выстраивая их в ряд, призвала на помощь всё хладнокровие, на какое была способна. Не сказать лишнего. Не дать повода к сомнениям. Не… позволить им применить силу. Иначе умру не быстро, наболтаю много. И то и другое плохо.
— Меня зовут Ренни, я бродяга. Какое-то время я сопровождала Охотников Рэма и Росни, и здесь, и на Тронг-Нльи. Там, на острове, во время войны с Серыми, была ранена, потому меня с собой не взяли на Брадд. Осталась в деревне Высоковке дожидаться Охотников, но не высидела, тоже решила идти. Здесь ориентируюсь не очень ловко, земли мне не знакомые, слегка заплутала. Пока выбиралась, встретила эйльфлёр, они сказали: на Брадде
Лохматый посмотрел на толстого, тот поерзал неуверенно: мол, а я почем знаю, лжет или нет.
— Складно говоришь, да только, чую, не всё. Утаиваешь что-то, а мне, понимаешь, надо знать, про что таишь. И времени на уговоры нету. — Протянул лохматый, наматывая плеть на кулак. — Неужто бить придется?
— Ты умный, командир. — Загоняя страх в глубину, на самое дно чувств, запретила себе даже думать о возможном. — Рассуди сам, какой смысл мне таиться? Меня дела ждут, к вам, кстати, касательства не имеющие. Чем навредить могу делу затеваемому, не представляю даже. Что, отряд твой никто, кроме меня, не видел? Или про сбор ваш здешний не догадываются?.. сотня всадников — не стадо кроликов…
— Ну-ну… — Протянул тот заинтересованно. — И что еще высмотрела?
— Еще?.. Что опоздал ты с воинством своим, другие справились. Что люди у тебя умелые, не в шутку хвалю, меня не всякий так просто в лесу увидит. Что собираешься здесь надолго обосноваться, возможно, навсегда. Что для земель этих рука крепкая нужна, что б разбой совсем прекратить. — С некоторой долей раздражения отметила собственное красноречие, стало стыдно за прорывающийся страх. — Впрочем, твои замыслы меня не касаемы.
Прогоняя дрожь, слегка повела плечами, зажимая ладони между колен.
— У нее нож под курткой. — Негромко предупредил один из угла. Лохматый уставился настороженно, словно ожидая, что я кого-нибудь тут же прирежу.
Толстый аж подскочил на лавке. Получилось настолько смешно, даже я невольно усмехнулась. У лохматого брови сошлись.
— Вправду? — Я кивнула. — Покажи.
— Командир, ты считаешь меня дурой? — Замирая от собственной наглости, покачала головой. — Мне нож - охрана от допроса. Пусть при месте будет.
— И ладно. — Согласился тот, оглядывая своих. — Давай, пускай его в дело. Потом с меня спроса не будет - сама начала. Ну?..
А еще остался за голенищем клинок, подаренный Брандом, но и он вряд ли поможет, всё равно мне не сладить с кучей сильных мужиков. Закинув ногу на ногу, потянулась правой рукой к вороту, словно собираясь достать нож, нарочито небрежно опуская левую вниз.
— Хорошо, твоя взяла. — Примирительно предложила, кивая на стену за его спиной. — Вон у тебя жбан с подсолнухом над головой, глянь, не бойся. — И, когда он, не понимая, посмотрел, предупредила, выбрасывая левую кисть вперед, молясь об одном - попасть: — Запомни, что не промахнулась!..
— Ну и вышла дура. — Укоризненно заключил один из них, заворачивая мне руки за спину с такой силой, что дыхание перехватило. — Уж лучше б резалась… теперь точно пожалеешь…
Выдернув из подсолнуха узкий нож, лохматый разглядывал его перед оконцем.
— Откуда взяла? — Поинтересовался, словно ничего не случилось. Я промолчала. Он прищурился, рассматривая клеймо. — Отвечай по-хорошему, надоело с тобой возиться!
— Спроси
по-плохому. — Предложила, понимая, что терять нечего. — Может, беседа веселее пойдет.— Угу, обязательно спросил бы, — Протягивая клинок рукояткой вперед, согласился он. — Только вот недосуг… Не держи на нас сердца, Охотник Ренни! Время нынче неспокойное, много люда разного шляется. Чем скажешь, долг за обиду невольную вернем. — И, толстому: — Эй, там, быстро вещи Охотника сюда!
Каждый раз, когда сказочное везение невзначай наведывалось в гости, вспоминался Рэм. Уравновешенный, спокойный. Умеющий понять всех.
— А я Бранду не поверил. — Признался лохматый, топая вслед за мной на улицу. Посомневавшись, оглянулась, - действительно сильно смущен. Очень захотелось сказать гадость, но пересилила себя. Подумать, так и ему вперед наука, не только мне. — Думал, приврал про женщину-Охотника, для красного словца. Ты уж не сердись.
— Не сержусь. — Почти честно заверила, с тоской глядя вверх, на полуденное солнце. — Только усложнили вы мне жизнь, командир, гостеприимством своим непрошеным, ох, усложнили…
— Что требуется? — Враз обретая энергию, спросил прямо.
— Каменную россыпь к югу от Мокрополья знаешь? Туда.
— Когда?
— Сегодня к полуночи.
— Ого! Ну, да попытаемся. — И ушел.
Поглядывая искоса на деревню, отошла к сараям, присела на чурбак для колки дров. Деревня так же искоса поглядывала в мою сторону, и ближе знакомиться явно не желала. Завидное совпадение интересов. Долго сидеть не пришлось, из-за заборов вылетел лохматый верхом, в поводу — три оседланные лошади. У меня дыхание перехватило от красавиц, откуда у крестьян такое чудо?!
— Давай! — Явно рисуясь, махнул мне. — Выбирай любую. В седле-то усидишь?..
Не поддаваясь на провокацию покрасоваться в ответ, подтянула у гнедой стремена, проверила подпругу. Не удержавшись, спросила:
— Вдвоем, что ли, поедем?
— А кого еще надо? — Отмахнулся лохматый.
Мне - никого. И тебя, в том числе — подумала, пригибаясь в седле. Чудо лошади летели, не касаясь земли. Вероятность успеть вовремя все больше обретала вес.
Стемнело, но торная дорога ровно белела полосой. После заката пересели на сменных лошадей, сами не отдыхали ни минуты, из седла в седло — и дальше. Только дождитесь, мысленно уговаривала далеких эльфов, зная, что всё равно не услышат на таком расстоянии. Только дождитесь!
Наверное, было уже довольно за полночь, когда мы вылетели к Каменной россыпи. Резко осадив чалую, махнула лохматому: «»стой!. Он в недоумении подлетел:
— Чего остановилась? Немного же осталось!..
— Здесь расстанемся. — Соскальзывая на землю, постояла некоторое время, держась за седло, давая ногам привыкнуть к твердой поверхности. — Все, командир, путь окончен. Ни к чему тебе с такими-то лошадьми эльфам на глаза попадаться, думаю, неумно чужим добром похваляться. Уезжай.
— Вот оно как… — Протянул тот, принимая поводья чалой. Гнедую я привязала к его запасной. — Тут ты верно рассудила. Что ж, прощай, Охотник Ренни!
— Бранду привет передавай за подарок. Скажи, выручил он меня. — Не удержалась все же я на прощание. Рассмеявшись, лохматый пропал в ночи, поглотившей сначала тени, потом звуки.
Долго медлить не приходилось, я шла, по звездам определяя направление, сосредоточенно тянулась в ночь, посылая ментальный призыв: «Я здесь!».
«Иди сюда!» — через некоторое время пришел ответ.
Пошла между валунов, удерживая зов, испытывая странное беспокойство. Неслышимые голоса имеют различия, как и голоса явные. Их, конечно, труднее распознать, сложнее определить принадлежность… Кто мне сейчас ответил?