Пустота
Шрифт:
– Но тебе помогают такие… беседы? – осведомилась Айрис.
– Наверное, да, – кивнула Эллен.
– Тогда говори все, что у тебя на душе, – произнесла Айрис.
Она взяла чайник и понесла к раковине, чтобы налить воды.
– А окружающим не повредит знать, с какими трудностями Тейлоры сталкиваются ежедневно. Может, сменят свое мнение о нас.
Айрис зажгла конфорку и поставила чайник на плиту.
– Кажется, мне уже наплевать на сплетни. Я устала думать о чужом осуждении. Скучно наблюдать за соседями, которые хватают детей в охапку и бегут, будто
– Милая, ты преувеличиваешь! Они не настолько плохо к нам относятся, – мягко возразила Айрис и пожала плечами.
Я была согласна с тем, что соседи не ведут себя грубо, однако существовали кое-какие детали, подтверждающие слова Эллен. Бизнес моей тети процветал, хотя в ее лавке приобретали букеты исключительно для больничных визитов или на кладбище. О свадебных торжествах можно было забыть напрочь. Свидетельствовал ли данный факт о том, что горожане отдавали дань ее таланту целителя или же интуитивно покупали цветы для больных и страждущих, но не для праздника? Люди всегда сторонились ведьм, хотя и обращались к ним за помощью в трудную минуту. Но и мы, в свою очередь, старались соблюдать дистанцию. А когда я обрела собственную силу, отношение простых жителей Саванны ко мне тоже переменилось. Даже самые близкие друзья стали от меня отдаляться.
– Если я не крикну «бу», от меня точно будут шарахаться, – произнесла Эллен и умолкла, увидев у меня в руке маятник.
– Откуда он взялся? – вырвалось у нее. – Карта Саванны? Девочки, что у вас тут происходит?
– Остынь, милая, – проговорила Айрис.
Я аккуратно положила маятник на стол. Почему-то я ощущала себя виноватой за то, что меня застали врасплох – с вещью Коннора в руке. Эллен вздохнула.
– Никогда этот день не кончится, – буркнула она, отодвигая стул и садясь напротив меня. – Я слушаю.
Мы с Айрис настороженно переглянулись.
– Карта, – осторожно произнесла я.
После смерти своего сына Пола тетя Эллен нашла ему замену. Она относилась к Рену, как к своему ребенку, впустую отдавая неизрасходованный материнский инстинкт фальшивому мальчишке. И я решила начать с самых последних новостей, чтобы упомянуть о Рене лишь вскользь, невзначай.
– Ой-ой, плохи наши дела, – пробормотала Эллен, кивая на маятник. – Давай-ка сперва о нем. Я думала, он исчез, когда у Джинни пожар случился.
Я заерзала, чтобы поудобнее устроиться на стуле. К сожалению, мой образ жизни стал слишком сидячим. А в данный момент – в особенности. Эллен продолжала смотреть на меня, и я решилась.
– Рен вернулся, – сказала я.
Эллен зажмурилась и судорожно вздохнула.
– Значит, мне не почудилось.
Она открыла глаза.
– Мне показалось, что паршивец прячется где-то поблизости. Я его даже пару раз замечала. Фикус едва не сожгла, когда попыталась в него попасть.
Эллен положила руки на стол.
– Мерси, ты от него маятник получила?
Я кивнула:
– Он мне его отдал. Он утверждал, что Адаму надо им воспользоваться.
Эллен наклонила голову, и ее волосы упали набок. Затем она улыбнулась.
– И
все? – уточнила она. – То, ради чего мне надо было присесть?– Да, вроде бы…
– У нас есть основания подозревать, что он причастен к убийству, которое расследует Адам, – встряла Айрис.
Эллен напряглась.
– А тот случай уже официально считается убийством? – спросила она.
Засвистел чайник, и я едва не подпрыгнула.
Айрис выключила газ.
– Подробности нам неизвестны. Когда ты наткнулась на Адама, он направлялся на новое место преступления. В фонтане у Хлопковой Биржи обнаружили женский труп без головы.
– Боже мой! – воскликнула Эллен. – Теперь впечатление от Старого Короля будет навсегда испорчено.
Когда я и Мэйзи были детьми, мы прозвали льва в фонтане «Старым Королем», и теперь я с горечью поняла, что еще одно приятное воспоминание осквернено.
Я стала смотреть, как Айрис заваривает чай в фарфоровом чайнике, но Эллен отвлекла меня, постучав пальцем по карте.
– Здесь метки. Они там, где были найдены части тела? – осведомилась она.
– Да.
– А что за линии между ними?
– Адам хотел найти закономерность в их расположении, – ответила за меня Айрис. – Думал, что может получиться какой-нибудь оккультный символ.
– Храни его Бог, – задумчиво проговорила Эллен. – Но он в чем-то прав. Тут действительно есть скрытый смысл, хотя Адам, конечно, не способен расшифровать засекреченное послание.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, наклоняясь к карте и глазея на точки, соединенные линиями.
– Ты у нас в семье экскурсовод, – улыбнулась Эллен, показывая на крестик на Хатчинсон-Айленд. – Давай начнем отсюда. Тут была отрезанная ступня, верно, Айрис?
Айрис тряхнула головой.
– Что такого важного в Хатчинсон? – произнесла Эллен.
Откинув в сторону ворох собственных выдумок, я вспомнила общепринятые истории – правдивые и выдуманные – по поводу Хатчинсон-Айленд.
– Там Элис Райли убила Уильяма Уайза, – заявила я, наконец.
За совершенное преступление Элис Райли повесили. Впервые в истории Джорджии женщина окончила свои дни подобным плачевным образом.
А я вспомнила еще кое-что и вздрогнула.
– Элис обвинили в том, что она занималась колдовством, – добавила я.
Айрис пытливо посмотрела на меня: она была членом местного исторического общества.
– Молодец! Но тогда любую умную женщину могли легко обвинить в колдовстве, – сказала она, водружая на стол чайник и три кружки.
Эллен быстро сдвинула карту, чтобы освободить место для подноса.
– Но осудили-то ее за убийство, а не за ведьмовство. И она действительно убила того парня.
– На момент суда Элис была беременна? – поинтересовалась Эллен.
Мне очень не понравился ход ее мыслей.
– Да, и суд отложил исполнение приговора до тех пор, пока она не родит, – ответила Айрис. – Кстати, Мерси, мы что угодно можем напридумывать, например, провести параллель между тобой – беременной ведьмой – и злосчастной мисс Райли. Но давай сделаем паузу.