Пустошь
Шрифт:
– Тебя недавно ударили по голове.
Да.
– Причем сильно. – Деклан со вздохом прислоняется к стволу дерева. – Память скоро к тебе вернется.
В его голосе слышно облегчение. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал правду? Я осознавала себя задолго до стычки в здании суда, но даже тогда не помнила о своей жизни ровным счетом ничего.
Я улыбаюсь, несмотря на растущий в груди страх.
– Ты так уверен!..
– Я и правда уверен. Надеюсь, память вернется к тебе до того, как мы пересечем границу, и ты сможешь найти своих близких.
Вряд ли по ту сторону границы меня кто-то ждет. Если бы у меня были родственники, я бы ни за что на свете
Я в жизни не ела ничего вкуснее и все же не могу думать ни о чем, кроме черствых энергетических батончиков – ванильных, а не шоколадных.
В следующий раз мы останавливаемся только глубокой ночью. Деклан говорит, что мы прошли километров тридцать; я готова поклясться, что больше. Каждая мышца пылает, словно расплавленная лава. Я опять сворачиваюсь калачиком, подложив под голову рюкзак. Деклан расстилает на земле мягкий спальный мешок. И почему я не догадалась захватить в баре свой? Погода сегодня аномальная: холодно, словно в середине зимы. А ведь еще несколько часов назад стояла такая жара, что дорога впереди расплывалась в мареве и раскаленный асфальт жег ноги даже через обувь.
Деклан светит мне в лицо фонариком и чуть заметно улыбается:
– Если хочешь ко мне – милости прошу.
Не знаю, насмешка это или искренняя забота, и не двигаюсь с места – только сжимаю губы и подтягиваю коленки к груди.
– Спасибо, мне и так хорошо.
– Ты в курсе, что гордость ведет к гибели, да?
Я закатываю глаза. Я хочу спать, а не выслушивать нравоучения. Хочу на несколько часов позабыть о каннибалах, коварных геймерах и самом Деклане.
– А я-то думала, к гибели меня приведет геймер, который ежедневно копошится у меня в мозгах.
Деклан издает тихий смешок. Я плотнее обхватываю колени руками и устремляю взгляд в ночное небо. Деклан долго устраивается в спальном мешке, пока наконец не затихает. Я почти сплю, когда он шепотом произносит:
– Ты счастливая.
Я открываю глаза. В темноте смутно различим его силуэт. Планшет работает, бросая ему на лицо неяркий голубоватый свет – наверное, Деклан что-то читает.
– Почему? – Спрашиваю я.
– Ты разумна и скоро отсюда выберешься.
Я не чувствую себя счастливой. Скорее, я чувствую себя побитой и подавленной. На моем пути столько преград! Вероятно, я погибну, прежде чем доберусь до границы.
А еще я чувствую себя эгоисткой, потому что бросаю в игре всех бывших друзей.
Я закидываю руки за голову и переплетаю пальцы.
– Надеюсь, ты прав.
– Через пару месяцев игра станет еще тяжелее. Создатели разрабатывают нечто новое и гораздо более опасное. Но ты успеешь отсюда выбраться.
Его слова поднимают у меня в голове целый вихрь вопросов. Создатели и так используют живых людей в качестве пешек – куда уж хуже? Объяснит ли Деклан, что имеет в виду?
Я негромко зову его по имени, но он не отвечает. Тогда я переворачиваюсь набок, еще более замерзшая и потерянная, чем раньше.
Мне снятся холодные металлические гробы, электрошокеры с огненными штырями и гоняющиеся за мной модераторы. Когда я просыпаюсь, кожа горит и покрыта испариной. Солнечный свет обжигает веки. Я пытаюсь встать и чуть не падаю, запутавшись ногами в чем-то мягком. Чьи-то руки хватают меня за плечи. Я разлепляю глаза: на меня с улыбкой смотрит Деклан.
– А ты храпишь, Вертью, – Сообщает он. – Громко и отвратительно.
Я
стряхиваю с плеч его руки и отскакиваю назад. Солнце светит ему в лицо. После моего вчерашнего удара нос у Деклана распух и побагровел. Я испытываю легкий прилив гордости и тут же замечаю, что укутана в его спальный мешок. Должно быть, Деклан укрыл меня, пока я спала. В горле застревает что-то большое и неприятное, и я с усилием сглатываю.– Спасибо, – тихо выговариваю я, потом скатываю мешок в тугой сверток и кладу Деклану на рюкзак.
Он коротко кивает.
– Ты же девушка. Когда пошел снег, тебя колотило, как замерзшего щенка. Не хочу, чтобы ты умерла прежде, чем мы оба выполним свои обязательства.
Я резко поднимаю голову:
– Разве шел снег?
Да что это за погода такая, в самом деле?!
– Да, почти целый час. Ты вся тряслась, но продолжала храпеть.
Деклан с улыбкой подмигивает и принимается запихивать спальный мешок в рюкзак.
Мысль о снеге в середине августа по-прежнему меня беспокоит. И все же когда я отворачиваюсь, чтобы собрать вещи, я тоже невольно улыбаюсь.
Идти сегодня труднее. Каждый раз как я пытаюсь заговорить о том, о чем Деклан упомянул вчера перед сном, он меняет тему. Мы беседуем о внезапной смене погоды (сейчас, наверное, градусов сорок) и о его работе модератором (он в компании чуть больше года), однако опасное нововведение Деклан обсуждать отказывается.
После полудня мы останавливаемся передохнуть в заброшенном магазине у дороги. Деклан возвращает мне «глок» и велит осмотреть окрестности на предмет непрошеных гостей, пока сам он устраивает внутри убежище.
– Не пытайся сбежать, Клавдия. Только выведешь меня из себя и зря потратишь и свое, и мое время.
Мерзавец.
Я быстро убеждаюсь, что вблизи никто не прячется и нам ничего не грозит. Я уже хочу вернуться в магазин, когда мое внимание привлекает знакомый предмет.
Рядом с поблекшей рекламой неэтилированного бензина валяется ярко-голубой рюкзак. Сердце у меня сжимается. Я кладу «глок» на землю и беру его в руки. В нем что-то лежит. Еще прежде, чем открыть молнию, я знаю, что найду внутри: четыре энергетических батончика и две бутылки с водой.
Низ рюкзака заляпан красным. Еще больше крови на земле, буквально в шаге от меня. Сколько прошли те два мальчика, прежде чем на них напали?
Живы ли они еще?
– Вертью, все в порядке?
Я вздрагиваю, роняя рюкзак. Резко разворачиваюсь и ударяю Деклана кулаком в грудь.
– Никогда больше так не делай! – выкрикиваю я.
Он беззвучно ругается и трет ушибленное место.
– Еще раз меня ударишь, и, клянусь, я в долгу не останусь!
Я не отвечаю, молча глядя на рюкзак. Немного помедлив, Деклан садится на корточки рядом со мной.
– Эй, что случилось? Ты выглядишь… как-то странно.
– Все нормально.
Большим пальцем Деклан поддевает лямку рюкзака.
– Это твой?
– Нет.
Скорее всего, те два парнишки – в сущности, совсем еще дети – уже мертвы.
Сердце у меня обливается кровью.
Глава одиннадцатая
Тем же вечером, когда Деклан засыпает, положив себе на грудь перевернутый планшет, я внедряюсь к Оливии в сознание. Она сидит в большой столовой с металлическими стенами без окон и сводчатым стеклянным потолком. Уже поздно, но комната залита солнечным светом. Если стеклянный купол на крыше можно одним нажатием кнопки превратить в ночное небо, наверное, иллюзию дневного света создать тоже нетрудно. Мой геймер спорит о чем-то с высокой женщиной с темными, коротко стриженными волосами.