Чтение онлайн

У склада собрался парод.

Грамотные перечитывали объявление. Каждый высказывал свои догадки, строил предположения. В это время вышел из склада Малков. Американец держался позади.

Рядом с крупной фигурой коммерсанта Стайн проигрывал и, чтобы как-то расположить людей, вымученно улыбался. Малков не торопился говорить.

В тишине особенно отчетливо и звонко прозвучал лай собаки. Низко над землей ползли серые тучи. В воздухе чувствовалось приближение пурги, и от этого напряжение в толпе как бы возросло. Свенсон и Лампе стояли в дверях своего склада. Стайн, не переставая

улыбаться, бросил сердитый взгляд в их сторону и вспомнил, что еще не успел поговорить с ними. Сегодня заставлю эту гору мяса похудеть, — сказал себе Стайн и перевел глаза на спину Малкова, точно хотел его поторопить.

Малков обратился к устьбельцам с подкупающим дружелюбием:

— Прочитали?

Толпа ответила нестройным гулом, и вдруг Стайн остро возненавидел этих грязных, в истрепанных меховых одеждах людей. Чего их уговаривать — приказать, и точка. Кто не согласен — к стенке. Что с ними возиться? Люди понимают и уважают только кнут над головой.

— Прочитать-то прочитали, — послышался яз толпы голос. — А ума не приложим, на кой ляд нам этот самый отряд?

— Охрану нести от большевиков! — громко ответил Малков, увидя, как оживились устьбельцы. — Нашей свободе, нашему добру, наконец, нашей жизни грозит опасность. Большевики…

— Сюды идут? — выкрикнул кто-то испуганно.

— В Москве-матушке большевики, а уж сюда они пожалуют, и будете вы у них рабами. Хорошо, если еще в живых оставят, чтобы вы для них рыбу ловили, пушнину добывали, а сами с вашими жинками да дочерями баловаться будут, а кто их не послушает, тех на железную цепь, — и в костер…

Стайн не понимал, что говорил Малков, но, время от времени кивал. Собравшиеся должны видеть, что он подтверждает и одобряет слова коммерсанта. А тот нагромождал ужас на ужас и, когда решил, что слушатели достаточно запуганы, закончил:

— Наше спасение и наша жизнь зависят от нас самих. Вот почему мы должны создать, свой отряд, — он махнул в сторону объявления.

— А чего тут американский флаг?

— Америка наш друг. — Малков старался разглядеть, кто задал вопрос. Он запомнил тех, кто высказывал сомнения или недоброжелательство. В них он видел врагов. «Паршивая овца стадо портит». — Америка — страна свободы и хочет, чтобы все люди жили хорошо, она заботится обо всех. В этом вы убедились сами. К нам везут товары, охотничьи припасы, оружие. Кому господин Свенсон отказывал в помощи, кому не давал в долг? Кому не верил?

— Свенсон добрый, — согласился старый коряк, с трясущейся головой. — Он добрый.

— Вот слышите? Америка — страна добрых людей. Она прислала к нам господина Стайна. — Милков отступил, и перед устьбельцами оказался Стайн. Все пристально его разглядывали. Он взмахнул рукой:

— Гуд дэй, фрэндс!

Английское приветствие было знакомо многим, и Стайну ответили.

— Гуд дэй.

— Здравствуй…

— О чем мне с ними говорить? — негромко спросил Стайн Малкова. — Я ненавижу речи.

— Я сам, — Малков снова выступил вперед. — Господин Стайн доволен, что вы так хорошо встретили весть об организации отряда, и надеется, что, вы все в него вступите. Я уверен, что вы все не хотите, чтобы к нам пришли большевики

и мы не могли бы защитить себя, свои жилища и семьи. А если у нас не хватит сил, то нам поможет Америка.

Молодец этот Малков! — Стайн с удовольствием отметил, что коммерсант часто упоминает Америку.

Сегодня Малков больше американец, чем я, насмешливо думал Свенсон, хотя ему и польстило, что его назвали добрым, Все происходящее не трогало его. Оно не касалось торговли.

По знаку Малкова из склада вынесли небольшой столик и два ящика, заменивших табуретки. Мадков и Стайн сели за стол. Над ними висели флаги. Все выглядело торжественно. Малков раскрыл новую конторскую книгу, поставил на чистом листе единицу и, аккуратно обведя ее скобкой, обратился к жителям:

— Кто первый вступит в отряд охраны общественного порядка?

Люди топтались на месте, поглядывая друг на друга, но никто не решался вступить первым.

— Ну, ты, — обратился Малков к мужичку с заячьей губой. — Иди же…

— Я… — Он растерянно оглянулся.

— Ты, ты, — подтвердил Малков. Ему нравилось, что мужичок ошеломлен его предложением. — Или не хочешь?

— Иду, иду. — Он затоптался на месте. Все смотрели на него, как на обреченного.

— Фамилия?

— Котовщиков, — еле слышно раздалось в ответ.

Малков вписал фамилию и дал расписаться мужичку. Неумело держа карандаш, тот поставил жирный крест.

— Кто следующий?

— Я, — выскочил молодой парень в рваной кухлянке. — Пусыкин.

Этот смог с большим трудом расписаться.

— Молодец, — похвалил его Малков за смелость. — Лучшую винтовку тебе дам.

После Пусыкина запись пошла живее. К столу двинулся старый коряк с трясущейся головой, но его подняли на смех:

— Куда будешь целиться, эй!

— От него все большевики разбегутся!

— Он сразу три мушки видит!

Запись в отряд продолжалась. Исчезли страхи, подозрения. Однако после тринадцатого никто не подходил к столику. Малкова так и подмывало пригрозить, но он сдерживался. Этим можно только испортить все дело, и он сказал Стайну:

— На сегодня пока хватит, А завтра я за них возьмусь!

— Еще одного человека надо бы.

— Тогда запишем меня, — предложил Малков, внес свою фамилию и расписался.

Добровольцев отряда охраны общественного порядка выстроили перед столом, и Малков обратился к ним:

— Вы поступили как настоящие патриоты, которые не желают стать рабами большевиков и отстоят свою свободу. Вам поручается охранять порядок в селе и его окрестностях, и если появится враг, то вы, не зная страха, уничтожите его. Клянитесь!

— Клянемся! — вразнобой ответили добровольцы.

Из склада вынесли новенькие винчестеры и под восхищенный гул собравшихся вручили каждому добровольцу вместе с пачкой патронов. К Малкову подошли двое чукчей и один русский.

— Запиши нас.

— Завтра, — громко, чтобы слышали все, ответил Малков и опять обратился к своему отряду: — Клянитесь, что это оружие вы будете направлять против большевиков только по моей команде. Я назначен командиром отряда.

— Клянемся, клянемся! — дружно прозвучало в зимнем сером дне.