Чтение онлайн

7) Тенденция индивида приписывать другим живым существам собственные чувства, мысли, мотивы. Ему кажется, что собака, например, «всё понимает», «сострадает», «хранит верность и предана» своему хозяину. «Чем лучше я знаю людей, тем больше мне нравятся собаки», – говорит он. С этим может быть связана особая любовь к животным, являющаяся в сущности продолжением любви к самому себе.

8) Познавательный эгоцентризм обычно имеет следствием эгоцентризм нравственный, то есть тенденциозные представления о долге, чести и справедливости – все эти понятия искажаются в угоду собственному Я. Если при аутизме страдает принцип реальности, то при эгоцентризме, по словам Ж. Пиаже, нарушен принцип социальности. Отсюда проблемы в сфере межличностных

отношений, эгоцентризм, по словам Ж. Пиаже, отличает нарушение принципа социальности.

К проявлениям познавательного эгоцентризма у детей Ж. Пиаже относит также синкретизм, феномен несогласованности объёма и содержания понятий, отсутствие представлений о сохранении количества и феномен трансдукции. Синкретизм (от греч. synkretismos – соединение, объединение) – это слитность, нерасчленённость впечатлений, представлений. Ребёнок не разделяет, например, такие свойства объекта, как его цвет, размер и массу, он оперирует всеми одновременно. Кроме того, он склонен объединять разные впечатления в одно. Так, если на одно изображение накладывается другое, то они сливаются в единое целое. Синкретизм не есть ещё собственно синтез, вероятно, он является лишь прообразом последнего.

Отсутствие представлений о сохранении количества проявляется тем, что ребёнок не разделяет впечатлений о количестве вещества и занимаемом им объёме. Например, если воду из широкого стакана перелить в узкий, то ребёнок думает, что в последнем стакане её стало больше, так как уровень воды в нём повышается.

Феномен несогласованности объёма и содержания понятий характеризуется подменой объёма понятия содержанием последнего, так как содержание понятия является для ребёнка чем-то более наглядным и осязаемым. Так, на вопрос, чего на рисунке больше, физических тел или живых существ – изображены 2 камня, 3 ведра, 7 собак и 2 лошади, – ребёнок обычно отвечает, что живых существ больше. Аналогичными могут быть ответы взрослых людей в условиях дефицита времени.

Феномен трансдукции проявляется смешением случайных признаков с существенными, поскольку первые характеризуются большей наглядностью. Дети, к примеру, могут считать солнце живым на том основании, что оно передвигается.

М. В. Осорина (2000) описала также феномен непонимания несоответствия размеров, при котором дети не принимают во внимание несоразмерность величины объектов. Так, дети могут бояться, что в туалете их смоет в унитаз.

В психоанализе эгоцентрическое мышление иногда отождествляется с солипсизмом (от лат. solus – единственный и ipse – сам) или нарциссизмом (от имени Нарцисс в древнегреческой мифологии, юноши, который влюбился в своё отражение в воде), то есть «со стремлением считать себя точкой отсчёта» (Райкрофт, 1995). «Открытие того, – указывает автор, – что данный индивид – не единственный камушек на берегу и что мир не был создан лишь для него, влечёт за собой утрату нарциссизма». Иными словами, познавательный эгоцентризм преодолевается по мере расширения познавательных возможностей и при переходе от наглядно-образного мышления к образному и далее к понятийному.

7. Контролируемое мышление – мышление осознанное, преднамеренное, оно требует усилий индивида. Обычно включается в ситуациях, когда предстоит решать серьёзные задачи и ответственность за ошибки резко повышается. Это свойство дисциплинированного ума зрелой личности.

8. Автоматическое мышление – неосознанное, непреднамеренное, непроизвольное и не требующее усилий мышление. Это как бы привычка думать тем или иным образом, доминирование когнитивных стереотипов. Таких, к примеру, как «бедные люди глупы и ленивы», «блондинки сексуальны», «молодость глупа» и т. п. Люди в большинстве своём инфицированы такими и подобными информационными вирусами, порождаемые последними мысли и действия они склонны объяснять развитой у них интуицией, чаще всего они не отдают себе отчёта в том, что заставляет их то и дело ошибаться.

Иллюстрации. 1. Описан феномен господства ошибок, состоит он в уверенности

индивида в том, что он был «прав с самого начала». Учитель, заведомо убеждённый в том, что мальчики способнее девочек в математике, незаметно для себя облегчает мальчикам достижение успеха и препятствует в этом девочкам. Затем этот «факт» он выдаёт как доказательство изначальной своей правоты. В психологии это называю механизмом самореализующегося пророчества. Лекарственный препарат, в эффективности которого врач заведомо уверен, помогает пациенту «лучше», нежели тот, по отношению к которому есть предубеждение. Аналогичное явление свойственно и пациентам, которые тем или иным образом ориентированы к лекарству – плацебо-эффект (лат. placebo – нравлюсь).

2. Эффект ореола – склонность индивида придавать наибольшее значению своему первому впечатлению о человеке. Сказанное не означает, разумеется, что у автоматического мышления нет преимуществ. Его роль зависит от того, насколько индивид способен контролировать процессы своего мышления.

Отношения между указанными формами мышления остаются малоизученными. В любом случае эти отношения не могут быть выражены в терминах субординации. Так, затрагивая вопрос о соотношении словесно-логического и архаического мышления, Л. Леви-Брюль (1934) указывает: «Не существует двух форм мышления у человечества, одной пралогической и другой логической, отделённых одна от другой глухой стеной, а есть лишь различные мыслительные структуры, которые существуют в одном и том же обществе и часто – быть может, всегда – в одном и том же сознании».

Сходную мысль высказывает Е. Блейлер: «Существуют степени аутистического мышления и переходы к реалистическому мышлению, однако лишь в том смысле, что в ходе мыслей аутистические и реалистические понятия и ассоциации могут встречаться в количественно-различных отношениях». Определённо можно, пожалуй, говорить лишь о том, что ориентация индивидуального мышления весьма изменчива и от одной формы мышления человек, по обстоятельствам, способен переходить к любой другой.

Сказанное не следует понимать как автономию мышления. Понятно, что мыслит не психологическая структура, а человек, личность. Очень разные и даже несовместимые тенденции в мышлении указывают на диссоциацию личности, распад её на отдельные и функционирующие как бы самостоятельно фрагменты или субличности, из которых какая-то одна является обычно доминирующей.

Мышление здорового человека несовершенно. Нет никого, кто выполнял бы умственные операции любой сложности, уверенно определял границы и объём разных понятий, от конкретных до абстрактных, виртуозно управлялся с логикой, никогда не совершал ошибок в рассуждениях и без особого труда решал задачи большой сложности. Умственная деятельность большинства лиц изобилует отклонениями разного рода. Однако чётких критериев, позволяющих всегда отличить проблемы мышления нормального человека от нарушения мышления психиатрических пациентов, не существует. Обычно этот вопрос решается эмпирически, решающее значение имеет клинический опыт и интеллект самого клинициста. Так, очень сложно определить границу, разделяющая адекватную обстоятельность мышления, с одной стороны, и патологическую обстоятельность, с другой. Или отличить ускорение или замедление темпа мышления от нормальной скорости движения мыслей. От ошибок в психиатрии не застрахован никто. Тем более, что одна и та же особенность мышления у одного человека может быть совершенно нормальной, а у другого – патологической. И собственное мышление врача отнюдь не идеально, оно также может искажаться под влиянием разных причин.

Не существует систематики нарушений мышления, которая точно бы отражала клинико-психопатологическую его природу. Остаётся мало разработанным категориальный аппарат. Принятые клинические понятия обычно учитывают какую-то одну сторону расстройства мышления. Например, при ускоренном мышлении редко страдает только темп течения мыслей. Одновременно с этим бывают другие нарушения. Выявить различные конфигурации нарушений мышления и обозначить их определёнными терминами трудно, поэтому чёткая клиническая квалификация расстройства заменяется добросовестным описанием разноплановых его деталей.