Проводник
Шрифт:
– Не понимаю вас.
– Скажу прямо. Мне нужны ваши архивы.
– Лично вам?
– Петросовету.
– Не имею чести знать это учреждение. Но даже будь по-другому... то и в этом случае, ничем не могу вам помочь. Все мои дела остались на службе. Полагаю, вам было бы целесообразнее поискать там...
– Искали уже. По странной случайности все ваши бывшие сослуживцы неожиданно покинули свои квартиры. А в кабинетах ничего нет! В смысле - ничего интересного.
– Рад за своих товарищей - они избавлены от необходимости отвечать на подобные вопросы.
–
– Увы...
– развел руками генерал.
– У меня больная жена... ей противопоказаны переезды.
– А вам?
Сомов вопросительно приподнял бровь.
– Я никуда не собираюсь выезжать. По крайней мере - в ближайшее время.
– А придётся! Если наш разговор ни к чему не приведёт... вам грозит перспектива сменить уютную квартиру на неопрятный карцер!
– Это ж за какие-такие грехи?
– Неужто их нет?
– Мне таковые неизвестны.
– А про революционную необходимость вы слышали?
– Нет. Она что, отменяет все существующие законы и установления?
– Именно так, генерал.
Грузно ступая по паркету, в комнату вошёл рослый матрос. В руках он держал бутылку.
– Ты глянь, товарищ, какие вина пьёт царский генерал! Небось, ещё и жрёт в три горла! У-у-у, кровосос!
– громила замахнулся бутылкой.
– Обожди, товарищ!
– поднял руку в протестующем жесте представитель Петросовета.
– Не всё он ещё рассказал...
– Всё. Мне больше нечего вам рассказать. Ищите в министерстве.
– Ну, что ж... нормального разговора вы не понимаете... жаль...
Пронзительный женский крик прорезал тишину.
– Что вы делаете?
– вскочил на ноги Сомов.
– Ирина больна...
– Да сядь ты!
– толкнул генерала в грудь матрос.
– Ничё с ней не станется... поорёт и перестанет...
Сомов оттолкнул его и бросился к двери.
– Держи генерала!
– Яков попытался вскочить из кресла и поскользнулся на паркете.
– Уйдёт!
Матрос, бросивший на пол бутылку, постарался схватить убегающего, но не преуспел в этом занятии - только полы развевающегося халата мелькнули в двери.
– Стойте!
– пронесся по комнатам крик Сомова.
– Мерзавцы, что вы с ней делаете?!
Сухо треснули несколько выстрелов. Раскатисто бабахнул карабин.
Ворвавшийся в спальню Нахамсон увидел только последствия этого.
Ничком, обхватив руками окровавленный затылок, лежал на полу один из матросов. На кровати, зарывшись лицом в смятые простыни, стонала женщина. А перед кроватью лежал Сомов. На его халате расплывалось кровавое пятно. Около руки генерала валялся маленький пистолет.
– Что произошло?!
– взвизгнул представитель Петросовета.
– Вы что тут натворили, идиоты?!
– Да в кровати пошарить хотели... мало ли что она там заныкала?
– ответил один из присутствующих, баюкая пораненную руку.
– А баба - в крик! Тут этот ворвался - и с порога как стрельнет! Ваську наповал, меня вот в руку поранил... Вот его и...
– Дурачьё...
– обхватив голову
– Он же живой нам нужен был! Живой! Понимаете это, остолопы?
– Да ладно тебе...
– отмахнулся от Нахамсона вошедший в комнату матрос с бутылкой.
– Тут и так добра - неделю гулять можно! Давай, братва, собирай манатки! И быстро!
Заскрипев зубами, Яков бросился к двери. Но, увы - поспешный осмотр столов и шкафов никаких находок не явил.
– Яшка! Ты где там? Сваливать пора, не ровён час...
– раздался голос из-за двери.
Выскочив в коридор, Нахамсон увидел троих оставшихся грабителей. Навьюченные узлами, они стояли около входной двери.
– Бабу кончили? Узнает ведь нас!
– Блин!
– сплюнул на пол один из матросов. Бросил свои узлы.
– Я щас!
Сдергивая с плеча карабин, он направился в спальню. Едва он скрылся за дверью, Яков поднял левую руку.
– А это что за дверца?
Оба оставшихся мародера синхронно повернули головы туда, куда указывала рука.
Ках!
Ках!
Ках!
И два тела повалились на паркет.
Бух!
Грохнул выстрел за дверью спальни. И, передергивая затвор карабина, на её пороге появился матрос.
Пистолет в руке Нахамсона сухо кашлянул - налетчика отбросило назад. Пройдя по комнатам, Яков удостоверился в том, что живых в квартире не осталось.
Бросив на пол прихожей свой пистолет, осторожно приоткрыл дверь. В подъезде стояла мертвая тишина.
Прикрыв дверь за собою, он быстро сбежал вниз по лестнице.
На заснеженных улицах Питера было пусто. Редкие прохожие рисковали выглядывать по ночам в холодные лабиринты улиц и извилистых переулков.
Быстро пробежав по улице, Нахамсон свернул в подворотню. Осмотрев окна дома, удовлетворённо кивнул. И через пять минут уже стоял около массивной двери.
Тук...
Тук-тук...
Тук-тук...
Лязгнули запоры, и дверь приоткрылась.
– Входите.
В небольшой комнате царил полумрак. Низко висящая над столом лампа освещала только сам стол и кисти рук сидящих за ним людей.
– Вы достали документы?
– голос хозяина квартиры выдавал в нём иностранца. Судя по акценту, англичанина.
– Нет, - отрицательно покачал головою Яков.
– Генерал оказался настороже. Поддельный мандат позволил нам войти, но Сомов распознал переодетых матросами уголовников. Надо полагать, они как-то сфальшивили. Он начал стрелять... убил двоих. Ответным огнём был убит. Тщательный обыск квартиры никаких результатов не принёс.
– Плохо... теперь пойдёт шум.
– Не пойдёт. Я принял меры - никто ничего не расскажет.
– А... жена генерала?
– Никто.
– Однако... вы решительный молодой человек. Что же мы теперь будем делать?
– После всего случившегося... мне не хотелось бы оставаться в Петросовете. Раз сошло с мандатом, второй... дальше так рисковать опасно.
– Ладно, мы ценим ваше сотрудничество. Подумаем и над этим. Можете идти спать, утром обсудим вашу дальнейшую судьбу...