Провинциалка
Шрифт:
– Как грубо! Ты сама огонь, мерцающий в сосуде!
Машина притормозила напротив двери гастронома, но Валя попросила таксиста подъехать с другой стороны дома, где был служебный вход. Славик вытащил деньги и протянул Вале:
– Хватит?
– Вполне!
– Она хлопнула дверцей и скрылась за служебной дверью.
Славик сидел позади водителя, и в душе росло беспокойство. Зачем ему это надо? Зачем он связывается с Валей, везет ее к себе? Надо было Наташу дождаться, на сына посмотреть! Снова вспомнилось нежное личико спящего ребенка в коляске... а Наташе каково сейчас? Не обещал он ей ничего, это так! Своя голова у нее имеется, но все-таки... все-таки по-свински он с ней обошелся!
Валя появилась в двери с полиэтиленовой сумкой, набитой свертками. Когда отъезжали, Славик заметил, что белая занавеска на окне возле входа качнулась, отодвинулась и в сумраке комнаты мелькнуло женское лицо.
Валя с любопытством оглядела квартиру Славика, удивилась: не ожидала, что он так уютно устроился. В кухне только женской руки не чувствуется, а комната как у лорда, молодец!
– Стараюсь!
– ответил Славик, меняя кассету в магнитофоне. Стихи сейчас были ни к чему. Включил и обернулся к Вале. Она стояла, смотрела на него, как показалось, с нежностью и робостью. Розовая кофточка с тончайшей сеткой на груди, сквозь которую также розово проглядывала кожа, удивительно шла ей. Невозможно было смотреть на Валю! Он задохнулся, шагнул к ней...
После, когда Валя склонилась к нему на плечо, щекоча волосами, Славик вдруг почувствовал на ее щеке слезы и осторожно провел пальцами по ее волосам, шепнул:
– Что с тобой?
Валя шмыгнула носом и зашептала, дыша в плечо:
– Мне никогда так хорошо не было... никогда... ни с кем! Я всю жизнь вспомнила, вечера с тобой...
– Мне тоже с тобой хорошо...
– Да, хорошо! Бессовестный... не мог найти меня раньше! Ведь знал, что я в столице!
– Я знал, что ты замужем и счастлива...
– Счастлива, - усмехнулась Валя.
– А ты жениться не пробовал?
– Пока нет.
– Баловаться не надоело? Не пора ли к берегу пристать?
– Надо бы... Да где он, берег?
– А ты приглядывался?
– Подзорную трубу из рук не выпускаю!
– попробовал пошутить Славик. И глотку надорвал. Зову, зову - никто не откликается!
– Может, просто шепнуть надо...
Вместо ответа он поднялся, опираясь локтями на подушку, посмотрел на Валю, улыбнулся и поцеловал так крепко, что больно стало зубам.
IV
Евгений Павлович сидел в своем кабинете и ждал возвращения Наташи с нетерпением, не понимая своей тревоги и грусти. Было такое ощущение, что он что-то был должен сделать и не сделал, или наоборот, сделал то, что не нужно было делать. Разбираться в своем состоянии было некогда, дел много, но он сидел за столом и смотрел на коляску, в которой спал ребенок. За дверью кабинета слышны были голоса и шаги. Зычный голос заместителя Тамары Михайловны ни с чьими не спутаешь, да и хриплый бас грузчика, Коли Большого, тоже легко распознать. Гнать бы его давно надо, лодыря, да где другого возьмешь. В грузчики идут лишь те, что до дна дошли. Иных нет!.. Вдруг к их голосам примешался незнакомый, резкий, возмущенный. Какая-то женщина, ругаясь, спрашивала директора. Евгений Павлович вздохнул, готовясь к встрече. Возмущенный голос женщины приближался. Евгений Павлович тревожно взглянул
в сторону коляски. Разбудит сейчас. Он поднялся, и в то же мгновение дверь распахнулась и в комнату боком ворвалась женщина, держа впереди себя сумку, набитую продуктами.– Сколько вы еще над нами издеваться будете, а!
– закричала она.
Евгений Павлович подскочил к коляске, шепотом выкрикивая на бегу:
– Тише! Тише!
– и стал покачивать коляску.
Женщина осеклась. Гневное лицо ее приняло осмысленное выражение.
– Что случилось?
– шепотом спросил он.
Женщина, глядя на коляску, раскрыла рот, но не успела ничего сказать, в комнату влетела Люба, кассир из овощного отдела.
– Я ей не хамила!
– закричала она, и Евгений Павлович все понял. Это случилось не в первый раз.
– Успокойся!
– шепотом перебил ее Евгений Павлович, заметив, как в коляске закряхтел, закрутил головой Дениска.
– Вот...
– выдавила женщина.
– Слышите? Страшно в магазин ходить стало!
– Покачай!
– Евгений Павлович двинул коляску навстречу Любе, а когда она ухватилась за ручку и стала покачивать, добавил, стараясь говорить грозно и жестко.
– Я предупреждал! Хватит!
Он взял со стола книгу жалоб и протянул женщине:
– Пишите... все как есть! Ручка нужна?.. Берите стул!
Женщина поставила к стене сумку, из которой виднелись кочан капусты и горлышки бутылок с соками, решительно шагнула к столу, взяла книгу, ручку и села с противоположной стороны с краешка.
Евгений Павлович набрал номер телефона Людмилы Петровны, экономиста. Она занималась и кадрами магазина. Вызвал ее и взглянул на Любу. Она качала коляску, надавливая на ручку и отпуская. Лицо у нее пылало.
– Людмила Петровна, - обратился Евгений Павлович к вошедшему экономисту прежним жестким тоном, - подготовьте приказ по кадрам о переводе кассира Селищевой Любови Ивановны на три месяца в подсобные рабочие за грубое обращение с покупателями... Вы свободны! Свободны и вы!
– повернулся он к Любе, поднимаясь из-за стола.
Женщина держала ручку над открытой книгой, вероятно, обдумывая, как лучше написать. Люба бросила качать коляску и двинулась к двери. Подойдя к ней, она вдруг, не оглядываясь, заревела:
– Я не хамила!.. Она сама...
– Идите!
– сказал он ей в спину.
Люба, всхлипывая, вышла. Евгений Павлович наклонился над коляской и, успокаиваясь, поправил сбившийся на одну сторону чепчик на голове Дениски. Женщина сзади него зашуршала плащом, поднялась со стула.
– Вы пишите, пишите!
– сказал Евгений Павлович, не оборачиваясь.
– Я пойду... Вы извините...
Он повернулся. Страница в книге была чистой, а женщина совершенно изменилась. Перед Евгением Павловичем был совсем другой человек. Лицо у женщины было виноватое и привлекательное.
– Вы извините...
– снова повторила женщина робко.
Он не удержался и засмеялся:
– Как бы здорово было, если бы мы всегда видели себя со стороны! Вы обаятельная женщина!.. А когда влетели ко мне, ну прямо... мегера! Вы не обижайтесь, я и о себе говорю!..
Женщина тоже засмеялась, взяла сумку со смущенной улыбкой, у двери оглянулась, кивнула, прощаясь.
Евгений Павлович сел за стол. Ему стало жалко Любу. Молодая, а взвинченная постоянно. Не от радости она, конечно, такая. Может, у нее дома неполадки? Надо узнать... может, помочь, чем можно? Для нее это урок... Евгений Павлович потянулся к трубке и снова набрал номер экономиста.
– Людмила Петровна, может, это... не надо пока с приказом, а? Вы скажите ей, пусть работает... на своем месте... но если еще... то передайте, накажу немедленно!