Чтение онлайн

Спустя четыре часа после старта со «Второго шанса» спутник завис точно над отверстием, но даже при самом сильном приближении внутри не было видно ничего, кроме однородного темно-голубого свечения, словно полусфе­ра была заполнена флуоресцирующим туманом. Еще через двадцать минут, когда половина экипажа утратила интерес к наблюдениям, свет исчез, отвер­стие превратилось в темное пятно. Через восемнадцать минут свет появился снова.

Замедленное воспроизведение, подкрепленное программой выделения изо­бражений, показало, что путь свету преградил какой-то объект.

Твой повелитель зла только что моргнул, — пошутил Оскар, обернувшись к Жану.

Через три дня непрерывного наблюдения они выяснили, что свет перекры­вался с интервалом в примерно семь с четвертью часов, а разница между пери­одами

доходила до восьми минут. Длительность затемнения оставалась более- менее постоянной величиной и составляла чуть больше восемнадцати минут, за исключением единственного случая, когда света не было почти тридцать пять минут.

Поскольку за все это время из отверстия ничего не появилось, Уилсон раз­решил приступить к более близкому наблюдению. Со «Второго шанса» старто­вал «Галилей», более крупный по сравнению с «Муром» спутник, оснащенный дорогостоящим комплектом самых точных сенсоров. При сближении с барьером Анна замедлила его скорость и вывела на высоту в двадцать километров над гладкой черной полусферой. Телеметрические датчики указали на колебания аппарата под воздействием магнитных и электромагнитных волн. Несмотря на то что аппаратура была рассчитана на самые суровые условия вблизи активных газовых гигантов, Анне приходилось постоянно следить за ее работой, опасаясь перегрузок и временных сбоев.

Интерференция вызвала сильные помехи на канале передачи информации, что сказывалось на качестве изображений и ошибках в измерениях.

Вся команда корабля смотрела, как на экране появляется неяркое голубо­ватое сияние, словно над горизонтом встает умирающее солнце. Но как только спутник подошел ближе, иллюзия рассеялась. Светящееся отверстие было со­всем небольшим. Спутник проплыл над его краем и остановился. Магнитная флуктуация вкупе с гравитационными волнами заставляли аппарат заметно покачиваться, создавая впечатление морской болтанки. Ради получения наи­более точной информации Анна изо всех сил старалась скомпенсировать ко­лебания. В четырехстах километрах ниже спутника в голубом сиянии медлен­но двигалась скругленная решетка из гигантских темных нитей. Дополнитель­ная фокусировка позволила разглядеть, что решетка представляла собой не что иное, как сеть из однородных шестиугольных ячеек с различными промежут­ками от простых треугольников до двенадцатиугольных секторов. При этом площадь отверстий была сравнима с площадью небольших стран, а толщина нитей достигала двух сотен километров. По степени кривизны с учетом дви­жения можно было предположить, что вся эта сеть замкнута в сферу.

Еще ниже, на глубине тысячи километров, виднелась вторая решетка, тоже образованная темными нитями, но ее структура была более упорядоченной, ячейки имели форму треугольников и пятиугольников. Вторая решетка тоже вращалась, но в другом направлении по сравнению с наружным слоем. В самом низу располагалась третья сетка, с более широкими ячейками. Ее сравнимые с протяженностью континентов нити испускали яркий синий свет, составляв­ший часть видного снаружи сияния. Его дополняли идущие снизу розоватые лучи, указывающие на четвертую сеть, увидеть которую не удавалось. Третью по счету решетку окутывал какой-то искрящийся туман.

— Черт побери! — прошептал Уилсон.

Он ожидал увидеть в Темной Крепости все, что угодно, только не кинетиче­скую скульптуру, превышающую планетарные размеры. Масштаба барьера было вполне достаточно, чтобы поразить человеческое воображение, но если он пред­ставлял собой энергию, то все эти решетки явно выглядели массивными и твер­дыми. Обработка и манипуляции с такими объемами материи были непостижи­мыми для технологий Содружества. Сооружение строителей барьера с опреде­ленной точки зрения казалось до абсурда механическим, в самом прямом смысле этого слова. Теперь Уилсон был почти готов к тому, чтобы обнаружить редуктор с шестернями размером с луну, приводящий в движение всю эту си­стему.

А эти нити действительно твердотельные? — спросил он.

Не могу сказать точно, — ответила Анна. — Электромагнитные волны сильно искажают показания с радара спутника.

Такой массив материи должен был рухнуть под собственным весом, — сказал Бруно. — Видимо, это энергетические образования.

Нет, неправда, — возразил Рассел. — Там нет ничего похожего на планету.

И вращение ослабляет давление.

Чепуха, при таких условиях целостность подобной структуры может со­хранить только металлический водород.

Ну и что? Пусть будет металлический водород. Но это не относится к све­тящимся элементам. Они должны состоять из экзотической материи. Изнутри практически нет инфракрасного излучения.

Интересно, внешний слой замкнут? — спросил Оскар. — Хотелось бы знать, есть ли внутри барьера аналогичная полусфера, или это только гигантская направляющая для решетчатых сфер?

Хороший вопрос, — кивнул Танде. — Анна, нельзя ли сфокусировать теле­скоп спутника на области ниже решеток?

Нет, сэр, это невозможно, — ответила она. — Туман вокруг третьей решет­ки не дает заглянуть глубже. И чем ниже, тем он гуще.

Как масло, — пробормотал Оскар. — Смазка между сферами. — Он пой­мал взгляд Танде и смущенно усмехнулся. — Просто пришло в голову, — до­бавил он.

Анна, спутник его выдержит? — спросил Уилсон.

Она глубоко вздохнула, не сводя глаз с основного изображения на большом экране.

Почему бы и нет? Радарное сканирование показывает, что там пусто — по крайней мере, до первой решетки.

Ладно, — медленно произнес Уилсон, ощущая прилив энтузиазма. — Да­вайте попробуем.

Анна запустила к входу Темной Крепости, как теперь все называли таин­ственный объект, второй спутник «Галилей». Вскоре он приблизился к цели, и тогда первый спутник она направила внутрь, а второй остался в качестве ретранслятора. По мере приближения аппарата к внешней решетке значительно усилились броски энергии, и в конце концов ей пришлось отказаться от попы­ток скомпенсировать колебания; при таком расходе топлива спутник мог про­работать всего несколько часов. Она позволила ему раскачиваться, так что ви­зуальные изображения получались смазанными. Теперь Анна останавливала его через каждые восемьдесят километров, стабилизировала и быстро снимала показания, пока колебания вновь не возрастали. Да и смотреть было почти не на что. Пространство между внешней оболочкой и первой решеткой оказалось пустым, и сенсоры определили его как абсолютный вакуум.

Спутник прошел примерно половину пути, когда одна из огромных нитей скользнула под отверстием, заслонив свет от внутренних решетчатых сфер. К этому моменту исследователи успешно завершили съемки первой решетки и выстроили план значительной части второй сферы. В их строении не было ничего общего, зато теперь стало проще предугадать момент затемнения.

По мере приближения к первой решетке качество изображения стало за­метно улучшаться.

Это очень странно, — заметила Анна, после того как в очередной раз ста­билизировала положение спутника.

Какие-то проблемы? — спросил Танде.

Я использую параллакс для проверки расстояния между спутником и ни­тью, но результат отличается от показаний радара. Развертка радара выдает дистанцию на три километра меньше.

Может, виноват туман, создающий оптический эффект?

Она покачала головой:

Пространство чистое, вокруг этой решетки тумана нет.

Разница в показаниях продолжала увеличиваться по мере приближения спутника к цели. Исследование магнитных потоков вокруг нити выявило за­вихрение силовых линий, похожее на движение облаков в области циклона.

После продолжительного и напряженного совещания с членами исследова­тельской группы, Танде озвучил общее мнение:

Помимо всего прочего внешняя решетка обладает свойством отталкивать электромагнитные импульсы. Луч радара не доходит до ее поверхности.

Можно ли еще опустить спутник и попытаться посадить его на решет­ку? — спросил Уилсон.

Я бы этого не советовал. Отталкивающая сила может повредить электро­нику. Придется изучать сеть на расстоянии.

«Галилей» провисел в тридцати километрах над первой вращающейся ре­шетчатой сферой двое суток. Для получения самой точной информации все его сенсоры были настроены на предельные уровни. Физики и инженеры на кора­бле тем временем пытались сконструировать простейший наконечник, которым можно было бы коснуться одной из нитей. Для связи были использованы оп­тико-электронные кабели и лазер, а набор сенсоров пришлось сильно ограни­чить. Любая информация даже о самом полете к нити была невероятно важной.