Пророк
Шрифт:
– Да, сэр, - ответила она очень тихим голосом.
– Так расскажи, что случилось.
– Они...
– начала Тина.
Бен резко поднес ладонь прямо к ее лицу, и она замолчала.
– Расскажи, что случилось, - повторил он Лесли.Лесли рассказала о событиях того утра по возможности
подробнее, стараясь оставаться беспристрастной и излагать
только факты.
– Значит, вы ничего не нашли?
– спросил Бен, когда оназакончила.
– Да. Мы надеялись получить какую-нибудь информа-цию...
– Вот видите?
– сказала Тина.
– Они надеялись. Она явновыступает на стороне
Лесли отпарировала, стараясь сохранять спокойствие:
– Дин Брювер надеялась найти факты, указывающие на ис-тинную причину смерти ее дочери, и людей, несущих ответ-ственность за случившееся, а я надеялась сделать сюжет. Нипервого, ни второго не произошло.
Бен несколько мгновений переваривал рассказ Лесли, а потом спросил Тину:
– Что ты можешь сказать по этому поводу?
– Мэриан Гиббоне сегодня взяла интервью у работниковклиники и миссис Брювер. Она делает сюжет для пяти- и семичасового выпусков, II мы наметили ее выступление в прямом включении с места событий, непосредственно от клиники.
– Значит, она узнала мнение обеих сторон?
– Будут представлены обе точки зрения. Я особо оговорилас ней этот момент.
Бен перенес вес на отставленную назад ногу и окинулвзглядом всех троих.
– Тогда почему бы вам, ребята, просто не выполнять своюработу репортеров, в качестве каковых я вас нанял, и не оста-вить ваши политические убеждения в стороне?
Джон поднял палец, привлекая к себе внимание, и предло-жил:
– Э-э... Бен, а может, нам просто отказаться от этого сюжетаили, по крайней мере, подождать, пока не появится новая ин-формация?
Тина мгновенно вмешалась:
– Бен, Мэриан сейчас находится у клиники, на месте собы-тий, и мы послали туда микроавтобус с аппаратурой. Крометого, как мы знаем, эта история задевает личные интересыДжона. Его отец дружил с Максом Брювером, и совершенноочевидно, что он в этом деле заодно с Лесли. Самым правиль-ным, самым профессиональным шагом будет дать сюжет в про-грамме, несмотря на личные разногласия. Вдобавок историейзаинтересовались другие телекомпании, а кандидаты обсужда-ют проблему абортов. Если мы не пустим сюжет, обязательновозникнет вопрос: почему? И в этом случае мы навлечем насебя больше подозрений в политической пристрастности, чемесли покажем его.
Бен закрыл глаза, потряс головой и прижал ладонь ко лбу,бормоча что-то об "этом проклятом дерьме". Овладев собой -до некоторой степени, - он спросил Тину:
– Значит, другие телекомпании пускают сюжет?
– Да, сэр. И Восьмой, и Двенадцатый каналы.
– Интересно, откуда вы знаете?
– осведомилась Лесли.Тут Тина действительно обнаглела:
– Послушай, мне платят в том числе и за это.Джон попытался еще раз:
– Бен, в самом деле, это не настолько важное дело...
– Тогда и ведите себя соответственно, - отрезал Бен.
– Всетрое. Делайте сюжет... Расскажите обо всем, что случилось...Представьте обе точки зрения... Пусть карты лягут как лягут.Разве не в этом заключается наша работа?
– Он заметил, чтоДжон открыл рот, и оборвал его: - А ты, мистер Телеведущий,вообще сильно рискуешь - улавливаешь мою мысль? Я вгро-хал в тебя кучу денег за последнюю неделю и советую тебе оп-равдать мои расходы. Понял?
Джон отлично все понял. Он покорно кивнул:
– Понял.
– А теперь
возвращайтесь к работе, все трое.– Бен повер-нулся и удалился в свой офис.
Прежде чем удалиться в свой офис, Тина удостоверилась втом, что Джон и Лесли увидели ее торжествующую улыбку.
Лесли хотела сказать что-то Джону, а Джон хотел что-тосказать ей, но оба не смогли найти подходящих слов. В молча-нии они вернулись к своим рабочим столам.
18
Четыре сорок пять. Джон внимательно посмотрел на свое отражение в огромном, ярко освещенном зеркале в уборной, подправил грим, поправил галстук, удостовергясь, что он вполне готов появиться перед камерой. "Улыбайся, Джон, хочется тебе этого или нет. Улыбайся для всех тех людей, которые верят тебе. Ты же профессионал; человек, которому люди доверяют сообщать им новости, показывать, что на самом деле происходит в этом огромном старом мире".В отделе Лесли сидела за своим столом, печатая сокращенную версию сюжета о Шуте Гороховом для семичасового выпуска. Это не займет много времени, а в пять часов ее рабочий день кончится, и она сможет уйти домой... хотя она планировала еще немного задержаться.
Четыре пятьдесят. Джон вышел в студию, где уже горели прожектора и операторы тихо устанавливали камеры на места, следуя указаниям Сузан, оператора аппаратной. Режиссер Марделл находилась на своем месте в студии - в наушниках головного телефона, готовая приступить к руководству съемками; а высоко на операторском кране один из техников подготавливал управляемую камеру к головокружительному спуску.
Четыре пятьдесят две. Эли Даунс заняла свое место слева от Джона и принялась просматривать сценарий, отмечая кружочками, линиями и стрелками самые последние внесенные в него изменения.
Джон уже прочитал весь сценарий - сначала на мониторе компьютера, потом распечатку с принтера. Он был готов. Первым в вечерней программе шел сюжет о кандидатах, за которым следовал дополнительный репортаж о продолжающейся полемике по проблеме абортов. Прочитав текст Мэриан Гинбонс, Джон попытался обменяться текстами с Эли Даунс, чтобы он взял сюжет о кандидатах, а она дополнительный сюжет о проблеме абортов, но Эли не любила делать перестановки в последнюю минуту, и, что неудивительно, Раш Торранс тоже не одобрил идею Джона.
Теперь именно Джон должен был предварить репортаж вступительным словом и задать предусмотренный сценарием вопрос к сюжету - объективно и профессионально. Вне всяких сомнений, Бен Оливер будет смотреть программу с целью убедиться, что он сделал это. Джон даже спросил себя, не сам ли Бен распорядился, чтобы этот сюжет взял именно мистер Баррет, дорогостоящий телеведущий программы новостей - и никто другой.
Но Брюверы тоже будут смотреть программу, не говоря уже о Карле. Ему придется как-то объясниться с ними, и это будет непросто.
"Если бы они только были здесь, - подумал он.
– Если бы только знали все факторы, все силы и интересы, все обстоятельства, влияющие на ход событий..."
Четыре пятьдесят четыре. Телесиноптик Хэл Розен присоединился к ним, заняв свое место на правом конце стола, а спортивный обозреватель Бинг Дингэм сел на свое кресло, крайнее слева.
Четыре пятьдесят шесть. Время анонса, идущего сразу по окончании полемического ток-шоу.
Марделл начала обратный отсчет, потом дала знак.