Чтение онлайн

– Убийство.

Чувствую внутри покалывание, будто я проглотила кусочек стекла, хотя я подозревала нечто подобное. Последние десять лет я следила за всеми исчезновениями девушек в регионе. Мне известны все случаи, хоть сколько-нибудь похожие на историю Мэгги.

– Кто? – спрашиваю я, доставая из кармана телефон, чтобы вести заметки.

– Девушка по имени Сара Кетчум. Семь лет назад ее задушили и похоронили в заповеднике ЛаБаг-Вудс.

– В Нортсайде? – уточняю я, поскольку название парка кажется знакомым. Несколько лет назад я слышала об этом, но всерьез никогда не занималась этим делом. Не помню почему. – Так почему вы решили, что меня это заинтересует?

– Поищите

ее онлайн, – говорит Ава.

Ищу, хотя связь в клубе просто ужасная. Через некоторое время на экране телефона появляется фотография из ежегодника. У Сары курносый нос, волнистые светлые волосы, большие глаза и ровные, блестящие белые зубы. Видимо, то самое отбеливание.

Она как две капли воды похожа на Мэгги.

– Когда ее убили, ей было восемнадцать, – продолжает Ава, пока я рассматриваю фотографию.

– Не обижайтесь, но там, где я родилась, куда ни кинь, всюду такие девчонки, – говорю я.

Я сама так выглядела, пока не отрезала волосы, а под глазами не появились мешки.

– Если бы вы десять лет назад что-нибудь кинули там, где вы родились, то непременно попали бы в Сару Кетчум, – отвечает Ава.

Я качаю головой.

– За последние двадцать лет в Сатклифф-Хайтс не была убита ни одна женщина моложе двадцати пяти. – Это я знаю наверняка. Я обязана знать такие вещи.

– Дело в том, что в полицейском отчете написано, что она жила в Палос-Хиллс, – говорит Ава. – Юго-западный пригород, – поясняет она, увидев, что я нахмурилась. – После развода родителей она жила с матерью. Там и училась. Но каждые две недели по выходным и половину лета она проводила с отцом.

– В Сатклифф-Хайтс? – спрашиваю я.

– На Гэлли-роуд, – отвечает она.

У меня чуть сердце не выскакивает из груди. Начинаю кашлять. На мгновение мне становится трудно дышать.

– Гэлли-роуд…

– Сорок шесть-ноль-четыре, – говорит она.

Хватаю ближайшую бутылку – как оказалось, с джином, – и наливаю себе шот. Быстро выпиваю в надежде, что это заставит мозг снова работать как следует. Ава потягивает «Виски сауэр» через тоненькую коктейльную соломинку.

– Господи… – Наливаю себе еще шот. В доме, где я выросла, три балкона, и все выходят на задний двор – целый акр лесистой местности. Если смотреть на северо-запад с любого из этих балконов, то сквозь деревья, за домом Миллеров и участками на Салливан-Вэй, можно разглядеть крыши домов на Гэлли-роуд. – Почему я ничего об этом не слышала? – спрашиваю я.

Эта девушка младше меня всего на четыре года. Заповедник ЛаБаг-Вудс не то чтобы близко к Сатклифф-Хайтс, но это все равно Нортсайд, а значит, я должна была обратить внимание на это дело. Единственная причина, по которой я не стала бы следить за ходом событий, – это если дело уже раскрыли.

– Постойте, убийцу уже поймали? – спрашиваю я, смутно припоминая что-то подобное. Вроде бы я смотрела новости об аресте у себя в общежитии Северо-западного университета.

– Его признали виновным в ее убийстве и приговорили к пожизненному без шанса на освобождение, – отвечает Ава.

– Но он же был подростком, разве нет? – спрашиваю я, воскрешая в памяти образ молодого человека, которого в наручниках вели в здание суда округа Кук.

– Да, – отвечает Ава. – Сейчас ему только что исполнилось двадцать пять.

– То есть это дело никак не может быть связано с Мэгги, и неважно, откуда была Сара Кетчум, – говорю я, чувствуя, как в животе у меня растворяется осколок.

Когда исчезла Мэгги, убийце Сары Кетчум было четыре года. Вместо облегчения я испытываю разочарование. Со мной всегда так – перепады от невероятного возбуждения к отчаянию. Никакого утешения. Никакого теплого, ободряющего порыва.

– В

полиции тоже так говорят, – отвечает Ава.

– А вы что думаете? – спрашиваю я.

Она так бесстрастна, смотрит на меня с почти наигранным спокойствием. Ясно, что отчасти ей нравится вот так медленно приоткрывать факты, следить за моей реакцией на каждый из них. Как городская сплетница, наслаждающаяся всеми признаками ужаса и изумления, которые выказывают соседи, когда она пересказывает им свои истории.

– Вы ведь не искали меня в Сети? – спрашивает Ава.

– Нет, – говорю я. Какое это вообще имеет значение? – Я была немного занята.

– Что ж, я думаю, они взяли не того, – небрежно замечает она. – Я думаю, что тот, кто убил Сару Кетчум, похитил и вашу сестру. И я думаю, что он все еще на свободе.

– Это притянуто за уши, – замечаю я, но Ава тут же качает головой.

– Сами подумайте. Две молодые девушки, примерно одного возраста, внешне очень похожие. Обеих забрал мужчина на машине. Обе – по меньше мере какое-то время – жили в миле друг от друга. Разве это может быть совпадением?

– С разницей в четырнадцать лет?

– Подобный интервал можно объяснить как угодно, – отвечает Ава.

«Интервал», – думаю я. Интервал в шаблоне поведения. Убийца, ведущий себя определенным образом, – это Святой Грааль для каждого сыщика-любителя на уголовных форумах, которые я читаю. Мы ищем порядок в окружающем нас безумном хаосе. Какая соблазнительная идея.

– Эй, – перебивает нас чей-то голос. Оборачиваюсь и ловлю на себе суровый взгляд Марко. – Ты работать-то собираешься? Или мне вызвать кого-нибудь тебе на смену?

– Отвали, Марко, – беззлобно отвечаю я. – Еще пять минут. И я сама закрою.

– И в следующую субботу тоже, – говорит он.

– Ладно, – отвечаю я, и Марко с победоносной улыбкой возвращается в другой конец стойки. Ава снова отпивает коктейль.

– Знаю, это кажется притянутым за уши, – говорит она. – Но если я права, это значит, что невинный человек проведет в тюрьме всю жизнь и в любой момент может погибнуть еще одна девушка.

– Вы ее знали? – спрашиваю я. – Сару Кетчум?

– Не особенно.

– Не особенно? Тогда откуда вам известно, где она проводила лето?

Ава поигрывает трубочкой, медленно проводя ее по кругу сквозь толщу быстро тающего льда в бокале.

– Потому что… – Ее глаза блестят зеленью от света неоновых ламп над стойкой. – Потому что в тюрьме за ее убийство сидит мой младший брат.

Просыпаюсь по сигналу будильника в телефоне, хотя не помню, чтобы ставила его. Сегодня воскресенье, так что я имею полное право отсыпаться. Однако слева от меня раздается резкая мелодия, словно шипящая в воздухе, и мне приходится подавить желание швырнуть телефон в стену, чтобы заткнуть его. Вот что значит отсутствие нормального будильника. Нельзя нажать на кнопку сброса, потому что есть только дисплей с подсветкой. Только воображаемая кнопка. Этого недостаточно, чтобы я могла излить гнев по поводу того, что меня разбудили в восемь утра в воскресенье, хотя легла я после трех. После того, как сказала Аве, что не собираюсь рисковать собой ради мужчины, обвиненного в убийстве женщины. После того как она ушла, а я провела остаток ночи, смешивая напитки и попутно разыскивая в Интернете подробности дела. После того, как сама закрыла бар, на что ушло вдвое больше времени, чем если бы Марко мне помог. Но сейчас я вспоминаю, что меня ждут в Сатклифф-Хайтс на ежеквартальном обеде Фонда имени Маргарет Риз – благотворительной организации, ставшей единственным смыслом жизни моей матери после исчезновения Мэгги.