Чтение онлайн

Ночь выдалась ветреная, и нам обоим пришлось загородить сигарету руками, чтобы она зажглась. Мы склонились друг к другу, будто обмениваясь секретами.

– Как вас зовут? – спросил он, когда мы наконец отстранились.

– Мэгги, – ответила я. Это имя вылетело у меня изо рта идеальным белым облачком.

Это воспоминание обжигает меня. Коулман скрещивает мощные, безволосые руки. Должно быть, он и во время деловых совещаний закатывает рукава, рассчитывая, что благодаря сетке сухожилий под кожей будет выглядеть более внушительно.

– Ну, год у него выдался трудный, – говорит Коулман. Обычно он само дружелюбие, но сейчас холодеет прямо у меня на глазах.

«Он знает, – думаю я. – По крайней мере, знает достаточно, чтобы ненавидеть меня».

– Я все говорю ему, что в конечном счете ему повезло, – продолжает Коулман. – Теперь он может начать встречаться с кем-то,

кто оценит его по достоинству. Ну, знаешь, за все то, что он может предложить женщине.

– Уверена, так и есть. – Я расстегиваю застежки боксерских перчаток. – Ему повезло.

– Я ему говорю, что надо быть гребаной дурой, чтобы не разглядеть, какой он потрясающий парень. Так плохо с ним могла обойтись только по-настоящему, непоправимо ненормальная баба.

– Ему повезло, что у него есть такой хороший друг, – отвечаю я и не могу удержаться, чтобы не стукнуть Коулмана костяшками пальцев по плечу. Немного сильнее, чем если бы это был просто игривый жест. – Рада была встретиться, Коулман. Удачи с ребенком.

– Иди на хер, – бормочет он через плечо, когда я, протиснувшись мимо него, направляюсь к двери.

Еду на велосипеде домой, по дороге немного успокаиваюсь, однако не полностью. Пристегнув велосипед к задним воротам, на мгновение замираю. Голос Коулмана давит на меня, вызывая головную боль. Открываю приложение «Поиск друзей» в телефоне. Через мгновение на экране возникает синяя точка. Эрик сейчас дома. В нашей старой квартире, которую он все предлагает продать, но я настаиваю, чтобы он оставил ее себе. Не хочу, чтобы там, где когда-то был мой дом, поселились чужие люди.

Поскольку я уже опаздываю, быстро принимаю душ и разогреваю обнаруженную в кухонном шкафчике упаковку макарон с сыром быстрого приготовления. Ем на диване и одновременно накладываю макияж перед работой. В крошечном телевизоре вещает Джон Оливер [7] . Что-то про Рассела Кроу, хотя я не особенно прислушиваюсь. У меня есть два разных набора косметики. Один полностью состоит из сияющих коралловых оттенков и нежных тональных кремов, которые я собрала во время замужества. Я до сих пор пользуюсь ими, когда хожу на рабочие совещания или не хочу, чтобы по лицу было видно, в каком я похмелье. Все остальное – винного цвета помада, светлая пудра и черные накладные ресницы – это то, чем я пользуюсь, когда иду в клуб. Я будто надеваю маску, словно сейчас Хеллоуин и я одета как Мортиша Адамс, разве что парик, который я надеваю поверх короткой стрижки, представляет собой темное каре с челкой. А еще одежда. Если открыть мой шкаф, там обнаружится отделение, содержимое которого больше подходит доминатрикс, чем ведущей подкаста. Кожаные юбки и черные кружевные кофточки, чокеры с тяжелыми пряжками. Сегодня выбираю легкое кружевное платье, ботинки с высокими берцами, колготки в сеточку и кожаную куртку. Мортиша Адамс и Джоан Джетт [8] в одном флаконе.

В таком наряде, парике и с таким макияжем чувствую себя весьма комфортно. Поэтому я и устроилась на работу в готик-клуб, хотя могла бы выбрать бар поближе к дому или роскошное заведение в районе Фултон-маркет, где в каждом коктейле по восемь ингредиентов и дают гигантские чаевые. Но вместо этого я решила пять ночей в неделю работать здесь. Надевать доспехи. Именно это чувство возникало у меня с другими мужчинами, вроде бармена в кладовой или официанта в ванной у Коулмана. Волнение оттого, что будто бы надеваешь чужую кожу. Представляешься чужим именем. Становишься другим человеком.

Представляться незнакомцам именем Мэгги не зря вошло у меня в привычку. Даже в те годы, когда я думала, что избавилась от сестры, не было ничего, на что бы не повлияла Мэгги. Вещи, которые мне нравились, мужчина, за которого я вышла замуж, одежда, которую я носила, – на всем остался ее отпечаток. Эрик поддразнивал меня, говоря, что в своих музыкальных предпочтениях я застряла в девяностых, но это потому, что все мои любимые песни сначала были любимыми песнями Мэгги. Я никогда не выбирала украшение, или блузку, или обувь, которые не могла бы представить на Мэгги. Психоаналитик однажды предположил, что в отсутствие сестры,

человека, которому я всю жизнь подражала, все, что мне оставалось, это пытаться создать для себя какую-нибудь личность. Перестать зависеть от мифа, который я сотворила вокруг нее. И хотя в целом я не поклонница психоаналитиков, вынуждена все же признать, что именно этот был в чем-то прав.

На автобусе мне никак не успеть на работу вовремя, поэтому беру такси. В клуб захожу с бокового хода, через железную дверь, выходящую в вонючий, душный переулок, весь заставленный по обеим сторонам мусорными баками. Сразу чувствую в груди пульсирующий ритм музыки, хотя еще даже не вышла в зал. Клуб забит под завязку – обычное дело для субботней ночи, – а Марко, один из двух других работающих барменов, угрюмо косится на меня, когда я устраиваюсь за стойкой. На нем сетчатая рубашка и тонна подводки. Он вполне пришелся бы ко двору в клубе «Хайдрейт» [9] на улице Холстед.

– И что, ты теперь такая крутая, что не можешь вовремя на работу прийти, да? – говорит он, когда я прохожу у него за спиной.

– Интересный способ поздороваться с человеком, – замечаю я, принимая заказ у девчонки с таким количеством железа в носу, что от него может завизжать металлодетектор. Марко выгибает аккуратно выщипанную бровь.

Марко – поэт, судя по всему, хороший. Он получил степень магистра изящных искусств в одном из невероятно престижных университетов свободных искусств на востоке. Никто толком не понимает, почему он здесь работает, особенно учитывая слух, что он на самом деле гений, официально принятый в «Менсу» [10] . Один из охранников утверждает, что, по слухам, Марко знает по меньшей мере шесть языков. И хотя Марко постоянно жалуется, что в наше время поэзией на хлеб не заработаешь, я подозреваю, что он работает здесь просто потому, что ему это нравится. Потому что не может представить себя на заседаниях научных комитетов или в должности штатного преподавателя, где надо носить галстук, работать по часам и выпускать журнал альтернативной литературы. Поэтому он кажется мне родственной душой, кем-то, кто очутился здесь, потому что вести нормальную, образцовую жизнь – это не для него.

– Ты изменилась, дорогуша, – говорит он, поджав губы, словно разочарованный школьный учитель. – Теперь, когда люди с деньгами воспринимают тебя серьезно, ты ведешь себя как дива.

– Ой, да ладно! – отмахиваюсь я, смешивая коктейль «Олд-фешен» для той девицы. – Я и раньше, до всяких наград, опаздывала на работу.

– И то правда, – соглашается Марко. Странно, но это напоминание его как будто подбодрило. На секунду он чем-то занят за стойкой, а когда поворачивается, в руках у него два шота. – За твою награду, – говорит он, протягивая один из них мне.

Мы чокаемся, и я так быстро выпиваю, что не сразу понимаю, что это было. А потом жжение уступает место вкусу, как если сунуть голову в мужскую раздевалку и глубоко вдохнуть. Я слегка давлюсь.

– Господи, – хриплю я. – Это что, «Малёрт»?

Марко так ехидно улыбается, что я сразу понимаю, какой ответ он даст.

– Тебе – «Малёрт». Мне – «Ковал» [11] .

– Ну ты и козел, – говорю я, а в ответ получаю усмешку и шлепок по заднице, и мы с Марко снова начинаем принимать заказы.

В клубе темно и жарко, всё вибрирует, и вскоре на меня накатывает то особенное состояние, в которое я, как правило, погружаюсь, снова и снова выполняя одни и те же бездумные действия в неоновых лучах ламп над барной стойкой. На мне маска черного макияжа. Вокруг пульсирует музыка. Темнота скрывает всё, кроме наиболее ярко накрашенных черт людей в толпе.

– Ты ведь предупредишь меня перед тем, как уволиться? – спрашивает Марко, проходя у меня за спиной на пути к кассе.

– От меня так просто не избавиться, – бросаю я через плечо. – Все зависит от того, какой материал мы соберем для следующего сезона.