Пробурить Стену
Шрифт:
Выдохнув, она стояла весьма довольная собой не смотря на маленький провал.
— Удовлетворительно, — кивнула Темноликая. — Всматривайся в детали, ты упустила несколько моментов в первой и второй фазе, с шестой по восьмую тоже не всё так гладко. Завтра спрошу начало — будешь показывать.
Аттэ развернулась и втянула воздух, сообразив, что забыла дышать. На остальных она уже не обращала внимание, лишь кидала тревожные взгляды и старалась не слышать крики, которые издавал тот же Трэ, хватаясь за рёбра. Больше всех досталось Диэ, та каталась по траве, рыдая и прося пощады.
Интересно, мастер Шатурнэ в курсе, как обращаются с его учениками?
Интересно, он бы отругал госпожу Темноликую, или же похвалил бы?..
Закрыв глаза и всматриваясь в детали заклинания,
Вывел её из транса голос Темноликой:
— На сегодня всё, расходимся.
Свет больше не слепил глаза, полутень легла на поляну. Аттэ была промокшей насквозь и неплохо так продрогла. Остальные были не лучше. Альфухт принялся донимать обнажённую красноволосую Иштаду, а та раздражать и без того раздражительную Эштихаль, которая, казалось, вот-вот в черепке протрёт дырку. Трэ стоял в сторонке и собирал пожитки. Арр давным-давно смылся (когда успел?), а Диэ качалась из стороны в сторону, закрыв руками лицо. Аттэ бы послушала пререкания Альфухта с Иштадой, но кроме пустого желудка в данный момент и идеи расправиться со своей мучительницей её ничто не занимало.
Бредя вверх по мокрому камню, едва не падая от усталости, она судорожно пыталась вспомнить, зачем хотела убить Темноликую. Ей эта затея казалась всё менее привлекательной, разве чтоб силы свои проверить. Но тут не нужно было ничего и проверять, ведь столь искусно разбирающаяся в магии чародейка не могла быть слабее мастера Шатурнэ.
Каждый новый её день был похож на предыдущий. Всё раньше приходилось вставать, чтобы привести себя в порядок, всё бледнее и хуже выглядели её Гар и Дах, всё сложнее держать себя в руках, и всё тяжелее обстановка среди учеников.
Обучение её продолжалось планомерно. Кто-то ещё страдал от наказаний, ходил под себя и бледнел от ужаса при виде Темноликой и осознании своей ничтожности перед ней. Аттэ же ни разу не попала под удар, разбираясь в деталях в очень сложном заклинании. Прошло четыре дня прежде, чем она приступила к основам практики и в последний день возвращалась с опаленными руками, не удержав под контролем поток.
Вечером, уставшие и злые, но чрезвычайно замкнутые, демоны ругались и возвращались по своим местам ночлега. Сил на драку ни у кого не было. Зато каждое утро было не похоже на предыдущее. Буршадар считал, что Иштада принадлежит только ему. Сама обнажённая суккуба так не считала и подмазывалась сразу и к Эштихаль, и к Альфухту. Эштихаль это не нравилось, Альфухту нравилось, но он был в раздумьях. При этом Альфухт всё больше подогревался из-за того, что Буршадар «смотрел на него», «подходил к нему», «дышал рядом с ним», «говорил с ним» и прочую ересь, чтобы только показать своё превосходство. Буршадар понимал же, что он здесь не главный, но очень уж хотелось таковым стать, и каждый раз лез на рожон. Пара доминаторов легко затыкала одинокого демона, но каждое утро это становилось всё сложнее и сложнее.
Энейя
5-ый день Ветчины
7 дней до штурма
Энейя смотрела на рассевшихся на пожухлой траве демонов с некоторой долей гордости о проделанной работе. Всё шло по плану, что не могло не вызывать лёгкий трепет. Каждому из восьмерых был вверен кусок работы. Даже Диэ, самая неспособная из всех, получила свою часть, хоть и отставала от остальных. Провинившихся Энейя наказывала парой очень действенных заклинаний из репертуара псионики, предназначенных для пыток. Аш тоже не дурил, гуляя где-то в стороне от всего происходящего: лишь провожал утром, встречал вечером
и развлекал по ночам.Их секс потерял былую ярость. Теперь он был менее агрессивным, больше направленным на удовольствие, нежели на право доминирования. Энейя была не против, к тому же видения Варды её давно уже не докучали и она чувствовала себя бодрой, как никогда. Сегодня, ко всему прочему, должен был прибыть Аазидар с частью войск, и требовалось наведаться к нему — отчитаться перед командованием, так сказать.
И теперь тёмная эльфийка грелась на едва тёплом весеннем солнышке, поглядывая на плывущие мимо облака, и наблюдала за тем, как бьются в конвульсиях мёртворождённые чары. То тут, то там она расплетала тугие комья слипшихся потоков магии разрушения — самой опасной из всех. Её подопечные экспериментировали, а это создавало и возмущения, и грязь. И то, и то было крайне опасно для жизни, поэтому требовало неустанного контроля.
Поляна за несколько дней изменилась: трава почернела и в некоторых местах осыпалась пылью, земля гудела от магии, ближайшие деревья местами разрушились, а местами видоизменились, готовясь к перерождению в нечто опасное. И это не смотря на все усилия Энейи! Как же разумно было практиковаться за городом.
Дождавшись обеда, она встала, отряхнулась и окинула демонов взглядом. Стоит дать им передышку? Оставлять практиковаться без присмотра было попусту опасно.
— Слушать сюда, — мягко произнесла Энейя, выводя практикующихся из транса.
Заклинание Диэ принялось видоизменяться и обретать форму. Энейя поморщилась, заворачивая силу потуже, перенаправляя, а затем мягко рассеивая. Эксперименты с магией разрушения часто завершаются самым плачевным образом.
Тёмная эльфийка дождалась внимания.
— До вечера у вас свободное время. Вечером собираемся здесь и продолжаем.
Не обращая внимания на переглядывающихся демонов, она пошла прочь, обходя Бруму по часовой стрелке.
Полями, иногда по пояс в сухой траве, она брела по окраине, наслаждаясь хоть и мёртвым, но пейзажем. Её всё чаще посещала мысль о том, что не стоит складывать все яйца в одну корзинку, и в свободное время она возилась над чарами по прослушке астрала. На данный момент она была на этапе подбора маркеров заклинаний выхода за пределы мира, и так как знаний ей не доставало, работа шла медленно и лениво. К тому же видя, как прекрасно у неё складывался основной план, заниматься чем-то ещё попросту не хотелось.
Её всё ещё тревожила мысль о том, что даже со взорванной стеной и стёртыми дворфийскими рунами, атака демонов может не увенчаться успехом. Причин было много: демоны перегрызут друг другу глотки, Шатурнэ не соберёт своих магов, Аазидар обманул с численностью, вымрет с голодухи армия, у врага окажется секретное оружие, которое перевесит ход сражения. При том ничего от Энейи не зависело, и ей приходилось лишь сжимать кулаки да делать своё маленькое дельце.
Вернее даже не так. Энейе была противна война подобным способом. Она не привыкла к кровавому месиву с невообразимыми потерями. Она не привыкла тыкать палкой в зверя не зная, как он отреагирует. Ей недоставало разведки, не хватало её как воды в жаркий день. Словно завязали глаза. Словно на казнь отправляешься.
Сквозь валежник напролом к ней вынырнул Аш, в руках тащивший женскую голову с длинными волосами и необычайно большими чёрными глазами. Судя по виду — гарпия.
— Добрый день, дора. Куда путь держите? — склонил он голову.
— К Аазидару. А ты, смотрю, с добычей, — ухмыльнулась она.
Аш покосился на болтающуюся на волосах голову, почесал свободной рукой затылок и выкинул голову в кусты.
— Даже не знаю, зачем я её с собой взял, — задумался он.
Аш не доставлял хлопот, лишь шёл рядом, а вскоре решил, что ему просто жизненно необходимо протаптывать перед Энейей тропу, потому могучий демон зашагал немного впереди. Они обогнули холм, оказавшись на противоположной стороне Брумы, и увидели на поле россыпи здоровенных мускулистых тел, валявшихся без дела, дравшихся, точивших ржавое оружие и ругавшихся между собой. Посреди этой россыпи стоял высокий шатёр из кожи, невероятно напоминающей кожу чёрта.