Приютка
Шрифт:
– Спасибо вам, мама, - поблагодарила девушка воспитательницу.
Через неделю, так как одна из нянечек заболела, Авдотья Исааковна решила попробовать снова поставить Анну на работу.
– Нюрка, ничего сложного, группа будет готовить ужин, а ты просто присматривай за ними и следи, чтобы они ужин готовили, а не еду воровали, - сказала женщина.
– Хорошо, я постараюсь, - согласилась Анна.
Однако все снова не заладилось. Девушка сразу увидела, что девочки не варят картошку, а приворовывают продукты.
– А ну-ка быстро все положили
– Анна Харитоновна, Инесса Абрамовна нас сегодня без обеда оставила, пожевать чего-нибудь хочется, - начали раздаваться голоса со всех сторон.
Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Анна выбежала в коридор.
– За Инессой Абрамовной пошла, теперь из-за вас нас снова накажут, - раздался огорченный голос.
– А потому что надо было все по местам положить, а не перепираться, - сказал кто-то.
Тем временем, девушка бежала к своей воспитательнице.
– Авдотья Исааковна, я не могу, мне их жалко, я сразу вспоминаю, как на каторге в Забайкалье кормили плохо, - сквозь слезы сказала Анна, - Мама, пожалуйста, простите меня, но я не могу сейчас работать.
– Ладно, Нюрка, иди отдыхать, - сказала женщина и попросила другую нянечку посидеть с группой.
Прошло месяца два. Анна уже снова обвыклась в приюте и работала с детьми вполне нормально.
– Нюрка, теперь тебе надо бы школу как-то окончить, - сказала Авдотья Исааковна девушке, когда наступил январь 1890 года, - Ты же только семь классов окончила, полиция настаивает на том, чтобы ты окончила десятилетку.
Вспомнив, как она хотела окончить школу, когда пришла на фабрику, Анна решила, что это шанс получить нормальное образование.
– Мама, сводите меня в школу, поговорите с директором, - попросила Анна воспитательницу.
– Нюрка, ты чего? – удивилась Авдотья Исааковна, - Ты взрослая невеста, тебе семнадцать лет, а я пойду в школу договариваться. Сама иди, договаривайся, кстати, уже жениха искать надо, чтобы, когда твой срок так называемой ссылки окончится, ты уже замужем была, а не снова на фабрику попала.
Вздрогнув от перспективы снова попасть на фабрику, Анна пошла в школу.
– Анна Харитоновна Рядченко, - диктовала девушка свое имя и отчество, - Полиция настаивает на том, чтобы я получила десятилетнее образование.
– На три-четыре года старше всех в классе будешь, - сказал директор, - И времени всего чуть больше года. Иди договариваться с учителями, чтобы они тебя учили индивидуально.
В душе согласившись с тем, что говорит директор и поняв, что ей совершенно не хочется сидеть в классе так много времени в свои семнадцать лет, Анна пошла разговаривать с учителями.
Ближе всего к девушке был класс математики. Увидев там еще с приюта знакомого учителя, Анна вошла в класс и сказала:
– Иван Константинович, помните меня? Анна Рядченко.
– Помню… - удивленно ответил учитель, оглядел девушку с ног до головы и сказал, - С каторги вернулась?
Анна шокированно замолчала, ведь ничто в ней не могло выдать бывшую каторжанку: руки были в норме, волосы снова отрасли до плеч, внешний вид был довольно приличный.
– Да, -
в полном шоке ответила Анна, - Как вы узнали?– Среди года, именно в эту школу, обучаться по индивидуальному графику только бывшие каторжане по направлению от полиции и приходят, - ответил мужчина, - За что кандалами гремела?
– За агитацию, - ответила Анна, - А раньше срока не вышла из-за того, что все осознала и политических своими врагами считала. Драки, разборки…
– Какие намерения, учиться или аттестат получить и полиции показать, чтобы они успокоились? – спросил учитель Анну, - Говори прямо, от этого зависит, как с тобой заниматься будем.
– Учиться, - ответила Анна, - Если я что-то смогу через три года вспомнить. Шить я все равно умею плохо, а на фабрике работать не хочу. Мне только в конторе где-нибудь работать.
– Хорошо, - ответил Иван Константинович и дал девушке первое задание.
Следующим по плану у Анны был визит к учителю словесности.
– Зиновий Егорович, здравствуйте, - сказала Анна, - Помните меня? Анна Рядченко.
– Помню, - ответил учитель, - Как тебя забудешь? За что посадили-то?
– За политику, - ответила Анна, хотя ей этот разговор уже начал раздражать.
– Против царя агитировала? – спросил мужчина.
– Да, - раздраженно ответила Анна, - Господин учитель, я сюда заниматься пришла, а не подобные разговоры разводить.
– Ты чего так возмущаешься, Ань? – удивился Зиновий Егорович, - Я, может, посочувствовать тебе хотел.
– Да не нужно мне ни в какое место ваше сочувствие, я - дура, идиотка тупая, сама во всем виновата, отсидела за дело, судья меня пожалел, по малолетству всего три года присудили, хотя могли и червонец втюхать, на каторге максимум три месяца пробыла, остальное время во Владимирском централе на курорте отдыхала, что еще сказать? – девушка заревела в голос, - Надолго надо сажать проклятых политических, чтобы они простым людям жизнь не отравляли. А таких как Вася, организаторов, вообще к стенке ставить надо, чтобы их трибунал судил! Какое ко мне может быть сочувствие? Таких как я ненавидеть надо!
– Аня, успокойся и давай обсуждать твое будущее, по поводу образования, - спокойно, но твердо сказал Зиновий Егорович, - Ты какую оценку в аттестат хочешь?
– Хочу пятерку, - ответила Анна, - Но понимаю, что после каторги я уже вообще все правила позабывала. Поэтому хотя бы уж четверку.
– Понятно, - ответил учитель, - Значит, постараемся тебя до пятерки дотянуть, если получится.
– Вы уж извините, что я тут истерику устроила, я маленько не в себе еще, - ответила Анна, - Обещаю держать себя в руках.
– Хорошо, - удивленно ответил учитель.
Анна честно ходила в полицейский участок отмечаться, раз в неделю, как это было и положено, как вдруг летом девушка заотдыхалась и забыла о том, что ей нужно приходить туда каждую среду.
– Анна Харитоновна на месте? – спросил жандарм одну из нянечек, когда пришел в приют на следующий день.
– Да, она присматривает за девочками на уроке домоводства, - ответила женщина.
– Попросите кого-нибудь ее подменить, а мне надо с ней переговорить, - сказал жандарм.