Пристрелочник
Шрифт:
Только остальные — со мной уж не первый год. Ты, дядя, дорасти, докажи. А что ты муж бывалый… я и так вижу. Но — не мой. Пока.
— Эгх. Вот показал ты нынце, господин воевода всеволжский, как надобно строить город. Умно показал, замысловато. Поверху, говоришь, строить, по горам. Этой, как же её… параболой. Вот мужи добрые, не скудоумные, рядили-судили — как воды-то на горах взять. И тут ты указал: строить, де, водоводную машину. И гляжу я — всё-то у тебя для того есть, и мастера всякие, и железа-причиндалы. А цего нет — вон, мастер есть — сделает.
Так. Интересно. Чего я не учёл?
— Всё б хорошо, да только одна беда-бедёнышка осталося. Вот порастут
Мой титул он произнёс с особым выделением голосом, поклонился, одел шапку и двинулся к выходу.
— Постой. Ты спросил — я тебя выслушал. Теперь и ты послушай. Мой ответ. Или ты из тех, кто «сам спросил — сам ответил»? Сядь.
У выхода поднялись и встали плечом к плечу двое молодых парней из моих гридней. Без мечей в руках, но в доспехах на плечах.
Тишина да покой. До первого слова. Никакой вражды. До первого удара.
Дядя фыркнул, хмыкнул, крутанул головой. Вернулся на своё место. Потом вспомнил где он и сдёрнул шапку.
Я уже говорил, что вопрос обеспечения внешней безопасности для средневекового поселения — из самых важнейших. Посмотрите на средневековые города Италии: Сан-Марино, Бергамо. Аль-Касаба в Малаге, Гранада… Безопасность, выражающаяся, прежде всего, в размещении поселения на вершине неприступной скалы, перевешивает все аргументы удобства, снабжения…
Или ты живёшь, пусть и неудобно, или ты не живёшь вообще.
В равнинных местностях, где отдельно стоящие скалы — редкость, их пытаются заменить мощными крепостными стенами. Я уже вспоминал цитадель Биляра со стенами в 10 метров толщины. Всё возможные варианты локальных «китайских стен» реализуются в Средневековье и Древнем Мире. Длинные земляные валы поперёк Ютланда, валы в Англии — от саксов, наши «Змеевы» — от степняков, большое W поперёк крутого горного склона стен Великого Стона для защиты 18 соляных бассейнов в Далмации… И в то же время — долгое отсутствие крепостных стен в Древнем Риме, в Александрии Египетской, в Спарте, в Лондоне… Последовательное отмирание городских укреплений в Центральной России в 17-18-19 веках… Повсеместное превращение городских крепостей в музейные экспонаты в 20 веке…
Есть функция — защита населения от внешнего нападения. А чем она достигается — десятиметровыми стенами, «покореньем Крыма» или мобильными комплексами ПВО…
«Зачем Спарте стены, если у неё есть доблесть её сыновей?».
Здесь этого не понимают. Не понимают вариантности, многообразия способов эффективной защиты.
Крепостная стена? Должна быть! — А зачем? — А как же без неё?! Это ж город! Должна быть огорода.
— Тебя как звать-то, мил человек?
— Самородом кличут. А цто?
По публике прошёлся смешок. Остряки мгновенно сформулировали какие-то вариации по теме «Конька-горбунка», точнее — прототипов и предвестников сказки Ершова. И упомянутых там трёх братьев:
«Средний был гермафродит:
Сам
и трахнет, и родит».Словечки мои ребятишки подбирают несколько иные. Ещё веселее получается. Смысл имени Самород… неоднозначен.
А вот это уже лишнее — пантомимически изображать процесс самозарождения Саморода. Выразительно получается — у паренька явные актёрские способности. Надо к нему присмотреться. То ли — в скоморохи определить, то ли — в спецагенты. Но сейчас… Хватит мужика дразнить. Хватит, я сказал!
— Давай-ка, Самород, малость подумаем. Вообрази: вот сидим мы тут с тобой, разговоры разговариваем, квасок попиваем. Тут, откуда не возьмись, прилетело зае… Мда. Влетают вон в ту дверь… поганые… Кто у нас ныне поганые? А, кипчаки. Ну, мы с тобой — робяты бывалые, не спужалися, не растерялися. Вынули ножики свои острые, да и зарезали наглецов поганских. Вот прям тут. И под стол кинули. Вон, лежат-валяются. Так аль нет? Вообразил? Представил?
Задача, поставленная Татьяной в её письме к Онегину:
«Вообрази…!»
для большинства людей, особенно из числа мужеского пола, является неразрешимой и чрезмерной. Нет, если уточнить:
«Вообрази: я здесь одна…»
То можно услышать реакцию:
— О? Совсем?! А муж твой где? А когда вернётся? А что на тебе надето?
А если и продолжить:
«Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает…»
В ответ раздастся:
— Счас-счас! Полечим-поправим-поймём! Только в «Гастроном» заскочу и сразу уже…
Увы, и я — не Татьяна, и Самород — герой не моего романа. Моё «вообрази» относится к гипотетическому боестолкновению. А с воображалкой здесь… Царство божье представляют легко и во всех подробностях, а вот зарезанных и под стол кинутых степняков…
Самород крепко ухватил свой нож за рукоятку, ошалело переводил взгляд с меня на ребят у двери.
— Дык… ну… не… да ну тебя! Какие поганые?! Нет же ж никого!
— А ты — вообрази. Типа: а вдруг? У меня, к примеру, сразу возникает вопрос. Вон к тем ребятам у входа. А чего ж вы, добры молодцы, поганых через порог пустили, во дворе не зарезали? Ведь на дворе-то, пожалуй, получше поганых резать, нежели в дому. Ты как думаешь, Самород?
— Эта… ну… воевода всеволжский… Ну! Тама — лучшее! Тама их надо! Цтобы и подойти к балагану не могли! Как увидел — так и режь! Всех их с… нах…!
Коллеги, помните об особенностях проведения умственных экспериментов в среде аборигенов: они с большим трудом представляют себе гипотетическую ситуацию. Но когда представили — начинают вести себя вполне по ней. «Вживаются в образ». Говорят слова, совершают движения… совершенно органически. Самород хоть клинок не вытаскивает. Но и рукоять не отпускает. «Актёрский зажим».
— Видишь, Самород, как всё просто: увидел врага — зарежь его. Ребята мои — парни правильные, режут хорошо. Ты им только покажи. Зачем для этого «покажи» — крепостную стену городить?
— Э… ну… воевода всеволжский… да… Дык сверху же — дальше видать-то! Они со стены глядь! — Вороги! И давай их…
— Согласен. Насчёт «давай их». А стена-то зачем? Залез человек на сосну и глядит. И много дальше, чем со стены.
Самород уже успокоился. Ему было стыдно, что он запереживался попусту, из-за — «вообрази». Неуверенно и несколько озлоблено посматривал на меня, на насмешливые, преимущественно молодые, безбородые лица вокруг. Но и остальным тоже надо напомнить. А то, может, и позабыли, чего хорошенького мы устроили в Рябиновской вотчине: