Пристрелочник
Шрифт:
Мог ничего не делать — просто не помочь. И у меня куча народу бы помёрла. Оно бы восстановилось. Потом. Фактор времени… Но Живчик помог. Случайность? Конечно! Вот я по таким «счастливым случайностям», как по кочкам, на болоте обычных, каждодневных неприятностей, прыгаю и вперёд иду. Где они попадаются. А где нету — гати строю.
Глава 354
На этой… плотовидной лоханке была куча старого ненужного барахла. Ненужного в княжеском тереме после успешного похода. Только у меня, «в чистом поле» всякая вещичка, всякая ниточка — уже радость.
А тут… шесть штук нормальных
Я чуть плясать не пошёл! Илья этот муромский — стал так… с тревогой на моих людей поглядывать. С пустой кадушки песни петь… Типа: а воевода-то ваш… не того? В смысле… смысла?
Но тут и остальные стали обниматься-целоваться — одна бочка наполнена солью.
Не «морянка» — из моря выпаренная, а «ключевка» — из соляных промыслов в Двинской земле.
Князь Святослав Ольгович (Свояк), в бытность свою князем Новгородским, даровал в 1137 г. Софийскому собору соляные варницы Двинской земли. В грамоте предписывалось брать с соляных варниц налог солью: «от чрена и от салги по пузу». «Пузом» в солеварнях называют мешок соли «в два четверика» (чуть больше 52 литров).
Технология добычи проста: в местах, где обнаружили соляные рассолы, делают примитивный каптаж или роют колодцы, собирают рассол в огромные железные котлы («салги»), под которыми разводят огонь. Ещё применяют сковороды (противни) размером до 200 кв.м. — «цирены» («црены», «чрены»). При медленном нагревании в осадок сначала выпадает гипс и другие примеси, которые удаляют. Поэтому выварочная соль всегда чище исходного рассола.
На Руси — соляной промысел из важнейших. И — довольно распространённых.
В XII–XIV вв. возникают солепромыслы на Каме, в Старой Руссе, Ростове Великом, Торжке, Чухломе, Вологде, Костроме, Вычегде, Соли-Галицкой, Городце Радиловом, Переславле-Залесском, Балахне, Устюге, Галиче Мерском, Нерехте… Ох, устал. Можно ещё с десяток мест назвать.
По сути: многочисленные пункты солеварения на огромной территории Русской равнины от Переславля-Залесского, Ростова и Балахны на юге до Северной Двины и Печоры на севере.
Джильс Флетчер в 1588 г. пишет: «соли в этой стране весьма много», «добывается она во многих местах», «притом все из соляных копий, за исключением Соловков и Астрахани, лежащих близ моря».
Товар — стратегический. Исключи соль из рациона — мышечные судороги, быстрая утомляемость, сильная жажда, изменения состава желудочного сока… Понос, обмороки, импотенция…
Хуже! Дебилизм! В электрическом смысле этого слова.
«Механизм возбуждения нейрона основан на перекачке заряженных частиц (ионов) из цитоплазмы клетки во внешнюю среду или обратно. В спокойном состоянии мембрана нейрона поляризована: у ее внутренней стороны скапливаются отрицательно заряженные частицы, у наружной преобладают заряженные положительно (ионы натрия Na+). Если нейрон „решает“ возбудиться, в его мембране открываются натриевые каналы, по которым ионы натрия устремляются внутрь клетки, притягиваемые скопившимися там отрицательными зарядами. Это приводит к деполяризации — выравниванию электрических потенциалов по обе стороны мембраны».
Сама мысль человеческая без соли — физически не существует!
Уже в начале советского периода очевидец описывает как в разгар лета замолкает деревня, в которой кончилась соль. Ни песен, ни веселья, ни детского гомона… Пока один из крестьян не сообразил порубить на куски кадушку из-под солений и
добавить эти просоленные щепки в суп.В 21 веке ВОЗ рекомендует 2 грамма в день взрослому человеку в средних широтах. Но это — для постиндустриального общества.
Повышенный уровень соли в организме грозит гипертонией, инсультами и болезнями сердца. Что важно для начала третьего тысячелетия. А в средневековье эти болезни существенного значения не имеют — люди умирают раньше и от другого.
Тем, кто работает физически, необходимо больше соли, чтобы избежать обезвоживания. Чуть раньше рекомендации ВОЗ были значительно выше, 10–15 г. — люди были подвижнее, чаще ходили пешком, больше занимались физическим трудом.
А здесь все такие!
Беременным и кормящим женщинам требуется больше натрия. Во время беременности объем крови увеличивается на 50 %. Соответственно увеличивается и объем воды, удерживаемой в клетках. Жидкость нужна для стремительно растущих клеток ребенка, для создания «материнских запасов» крови, необходимых во время родов. Тяга беременных женщин к соленьям вполне оправдана.
Здесь беременны — все и постоянно. И соль этому способствует:
«Женщины, увлекающиеся консервированными овощами и грибами, потребляли ежедневно до 30 г соли и занимались сексом с частотой 2–5 раз в неделю. Те же, кто практически не ел солёную пищу, занимались сексом 2–5 раз в месяц.
… хлорид натрия стимулирует выработку тестостерона — гормона, отвечающего за либидо. Именно поэтому у представительниц прекрасного пола, любящих солёную пищу, повышено сексуальное желание».
Обратите внимание: речь не о технологиях хранения продуктов или химических процессах производства чего-нибудь. Речь о «конечном потребителе», о средневековом человеческом организме, потребности которого в этом минерале на порядок отличаются от потребностей «хомнутого сапиенсом» начала третьего тысячелетия.
«Съесть пуд соли» — это отнюдь не отрезок времени, длиной в человеческую жизнь. Влюблённая парочка съедает его меньше, чем за год. И эти пуды здесь едят все.
Короче: Ваньке-лысому развернуться — есть где. Но — потом. А вот прямо сейчас… Подарок от Живчика — как манна небесная.
Понятно, что рыбку мы не только в бочках солим: гирлянды из воблы вдоль всего берега. Но опять же: её в рассоле надо вымачивать.
«Крутой водяной рассол, так чтобы яйцо не тонуло».
Бл-и-ин… Чьё яйцо топить будем? Куриц-то…
Ладно, на глаз. Два дня мокнет, потом на ветерке сохнет. А потом? В короба, в мешки… так их тоже нет! Просто верёвок, чтобы рыбку развесить на просушку — не хватает!
Факеншит! «Святая Русь» — нищая страна! Повеситься не на чем!
«Ищите и обрящете, стучите и отверзнется» — весьма актуальная, хотя и теологическая мудрость.
Или, хотя бы, присматривайтесь — как другие стучат: стали плот разгружать, бочки выкатывать, смотрю — мужичок один, из «брошенных» — обе ноги перебиты, на двух клюках прихромал, бочку пальцем обстукивает.
— Ты чего ковыряешь?
— А вона, вишь, воевода, сделано худо: то ли зауторник — тупой был, то ли — бондарь пьяный.
Нет, я понимаю, что всякое попандопуло при словах «тупой зауторник» сходу представляет себе десяток картинок в цвете, во всех проекциях и разрезах. Легко. А вот я ни одного не встречал. Да и «пьяный бондарь» — как-то… не массово.
Начал мужичка теребить насчёт этого… «заутреннего». Оказывается — вовсе не про похмелье пьяного бондаря!
Деревянное устройство с закрепленным в нем куском пилы. Им прорезается посадочное место, канавка для установки дна в кадке или в бочке — утор.