Чтение онлайн

— Вона они! Наддай!

Факеншит! Не успели! Ну, значит, не судьба.

«Вот и настала Эта минута, Вы нас догнали. Смерть будет люта!».

Ваша, естественно. Нас-то за что?

— Вёсла на борт. Щиты поставить. Салман — третий лук… стрелять сумеешь?

Идиотский вопрос. Тем более — сам ещё в походе проверял. Но нервишки у меня…

Наш ушкуй снова теряет ход, его снова неторопливо разворачивает

носом вниз по течению, противник чуть меняет курс, идёт нам наперерез.

Сща посмотрим — кто тут кому… перерез устроит. Несколько щитов от свежих покойников, тюки с… забавно: вот этот распоротый — с рыжей верблюжьей шерстью. Выберусь — одеял для флота понаделаю. Я ж рассказывал: у меня дальний родственник в Первую мировую в Финском заливе на верблюжьем одеяле…

— Эй, на Рыжем! Отзовись!

Дистанция — полтораста шагов. Предел видимости, но туман подымается быстро. Крикун осторожен: уже в шлеме и не стоит на борту свободно — прячется за резную голову коня на носу лодки. Что ж у них там за порода лошади? Что-то такое… першеронистое… Першеронов ещё нет, в вот морды резные уже…

Бл… блин! «Стрый новгородский»! Вот же сволота! Живой-таки! Надо это исправлять. Ему жить вреднее всех остальных.

— Сухан, Салман. По выбору. Бой.

Ну и я сам.

Далековато. Часть команды противника выставляет в носовой части ушкуя щиты. Другие собираются метать стрелы своими здоровенными новогородскими «берестяными луками». Но их изготовить к бою — чуток времени нужен. А мы — уже. И — хоть минимально подготовленная «огневая позиция» — очень полезная вещь. Главное — не дать им подойти. У них там луков с пару десятков. Залп сблизи — мы покойники.

— Сухан, навесом по гребцам.

Да, хорошо иметь в хозяйстве мастера уровня канонира Огла. Хоть я и не капитан Блад.

Навесной бой очень не точен, от него легко закрыться. Только на вражеском ушкуе положение гребцов хорошо видно по вёслам — промахнуться тяжело. И «закрыться» для гребцов — означает перестать грести. Это ж вам не римская «черепаха»! Где закрыться — рукой, а идти — ногой.

Была бы у них полная вторая смена гребцов… Экипаж — не комплектен. А сейчас будет ещё более… менее.

Тройка стрелков, высунувшаяся отомстить Сухану за его стрелу, спряталась назад уже двойкой. Один словил мою стрелку и кувыркнулся за борт. Тут Салман очень удачно попал в чуть приоткрывшегося щитоносца. Стенка щитов на мгновение распахнулась, и я… тоже куда-то попал.

Я уже подробно рассказывал: мои блочные луки чуть лучше новгородских и кипчакских. По дальнобойности — процентов на 10–20 %. Размер моих меньше — мне не надо так вылезать на борт, как новогородцам. И — значительно прицельнее.

Тут очередная стрела Сухана вызвала новый вопль в глубине вражеского ушкуя. Два весла упали лопастями в реку, явно не удерживаемые за рукояти.

Понятно, убить одной стрелой сразу двоих — из очень большой экзотики. Так и не надо! Даже и одного наповал — необязательно! Раненый совершает резкие рефлекторные движения, сносит соседа со скамейки гребцов. Нет-нет, ничего серьёзного! Снесённый вот-вот выберется, сядет на своё место, схватит весло… Но — потом.

Ушкуй развернуло,

в носовой группе кто-то пошатнулся, упал от толчка. И в образовавшую в строю щитов дырку мы с Салманом загнали по стреле.

Там снова завопили. Потом пошло командирское рычание. Литературная часть звучала так:

— На вёсла! Щиты поднять! Уходим!

«Аврал на корабле — это как групповой секс в гареме, где мужик всего один — боцман». Вот они и… авралят.

Мы успели ещё пару раз выстрелить. Они уже не отвечали — резвенько развернулись и стали выгребать от нас.

А мы… мы хода не имеем.

Ощущение… очень сильная досада. Как конфетку у ребёнка отняли. Помахали перед носом, поманили и… Уходят, сволочи! И — не взять!

У противника работала половина вёсел, достать гребцов с такой дистанции мы не могли — их щитами закрыли. Подойдём ближе — их лучники работать начнут. А мне моих людей…

Я ж — не мститель, я — ассенизатор! Зачем мне героический надрыв и патетический взбрык? Напарник, утонувший в выгребной яме… нет, оно того не стоит.

Вот была бы у меня… нейтронная бомба. Я бы прицепил её к стреле, дал стрелу Сухану и он, фиг знает откуда, «из-за горизонта» — попал бы внутрь ушкуя. И там бы все сдохли. А мы бы тихонько подошли и всякое чего там ихнее — забрали.

Это даже значительно лучше игр с тринитротолуолом и прочей взрывчаткой. Обычная боньбочка бабахнет, ушкуй — развалится, всё — утопнет. Одни убытки. А так — майно останется.

«Мальчик нейтронную бомбу нашёл С ней на уроки он в школу пришёл Долго смеялась заврайоно: — Школа стоит, а в ней никого».

Вот бы заелдырить такое новогородцам… чтобы сволоту — уелбантурило, а имущество — оставалось… Я бы тоже посмеялся. Но — нету.

Ой ли?! А — подумать?!

Спокойно. У меня не глюки: нейтронной бомбы — нет и не предвидится. А вот аналог… Думаем-соображаем, вспоминаем-размышляем…

Функционально: неразрушающее уничтожение живой силы противника. Как-то… нет такого в средневековье… Проткнуть, зарезать, раздробить… Обязательное кровопускание. Вроде бы… Что-то я такое слышал… отдельные эпизоды в отдельных боестолкновениях… Да плевать! Я, пожалуй, и сам смогу. Хотя бы попробовать. Идейка-то… хоть и сомнительная, но законам физики не противоречит.

Тут наш ушкуй ткнулся в берег. Туман уже поднялся, и мы довольно чисто «припарковались» в устьеце какого-то ручейка.

— Верёвки к деревам привязать. Мертвяков — ободрать, на берег — покидать. И надо мне ещё…

Процесс — не закончен, эпизод — не завершён. Мне надо «ещё».

ДД — это ж такая сучность, это ж такое въедливое прилипало… Ассенизатор-перфекционист. Это я про себя.

Сухан вопросов не задаёт, Салман — помалкивает. А суть — простая. Я не уверен, что тот «стрый» — мёртв. Это — упущение, недоработка. Ещё у них осталось два моих мужика и кое-какое барахло. Но главное: чудаки, поднявшие оружие на моих людей — жить не должны. Это — не месть, это — осознание целесообразности.