Принцесса Севера
Шрифт:
И только когда повозки остались далеко позади, он остановился и спокойно произнес:
– Возможно, я нетерпим к расе хэмеллов, и на это у меня есть свои причины. Но я не могу винить за смешанную кровь тех, кто родился после войны с меняющимися.
О боги Семиграда! А ведь я никогда не думала, что могла быть последствием насилия. Когда я появилась на свет, мирный договор с хэмеллами уже подписали. Но вот мое зачатие припадало как раз на пик противостояния… Получается, мне нужно благодарить мать, кланяться ей в ноги, что она, обесчещенная вражеским воином, выносила позорный плод, хотя могла его вытравить?
– Ты давно понял, что я не совсем человек? – мрачно поинтересовалась у парня. – Чем я себя выдала?
– Ничем. Не забывала, что я следопыт? – голос Юлиана безмятежен – жаль, что я не могла видеть выражение его лица. – Давай поспешим, пока есть возможность убраться без лишних разговоров.
– Что ты имеешь в виду?
– Я видел карательный отряд магов, который тушил пожар. Если в трактире продержались до появления подмоги, нас вспомнят и будут разыскивать. Лично мне отвечать на их вопросы не хочется.
– Ох, Юлиан, мне так стыдно! Мы их бросили! – я до крови закусила губу. – Не пойму, почему послушалась тебя и удрала, даже не попытавшись предупредить о демонах!
– Если тебе легче, вини одного меня, – насмешливо произнес маг. – Я предпочитаю быть живым и бесчестным, нежели благородным и мертвым. Впрочем, мне нисколечко не стыдно.
– Но ведь ты мог предупредить их!
– И что бы это дало? Я – слабый маг, ты – слабый маг, останься мы там со всеми, погибли бы в числе первых. Так что заткнись, Эва, или давай прощаться, – Юлиан выжидающе остановился и перестал меня поддерживать.
«Ты не воин, девочка, – согласился со следопытом Грэм, – как ни больно мне это признавать, но парень прав. Здоровый эгоизм человека, жаждущего выжить любой ценой. Он говорил, что направляется в сторону Элевтии? Ты собираешься туда же, так почему бы не поехать вместе с ним?»
«Ага, и всю дорогу быть начеку. Ведь такой спутник предаст, не поморщившись».
«Издержки пути, сапфироглазая, издержки пути. А ты думала, в сады богов попала?»
Не проронив ни слова, я вцепилась в рукав кожаной куртки мага. Он понимающе промолчал и возобновил наш путь. Грэм одобрил мое решение, но почему на душе так гадко?! И еще брошенный хэмелл не добавляет душевного спокойствия…
Боги Семиграда, станьте свидетелями! Если появится возможность, и Судьба снова пересечет наши пути, я помогу ему!
Грэм не остановил меня, но грустно шепнул:
«Порой идти на поводу у совести опаснее, чем послушаться советов страха…»
На краю пустыря, среди зарослей пожелтевшего орешника, стояли стреноженные кони. Одна лошадка принадлежала следопыту, под седлом второй была попона с гербом Северной империи. Ушлый маг рассудил, что солдат, одержимый демоном, больше не имел на нее прав, и я буду лучшей хозяйкой.
Юлиан, как и обещал, выбрался из трактира, прихватив наши вещи. Я в который раз порадовалась, что собрала сумку заранее и познакомилась с таким ловким прохвостом.
Вцепившись в поводья, я доверилась лошади и обессилено на нее навалилась. Смутно помню, как выбрались на тракт и быстрым аллюром скакали до самого рассвета.
Когда Юлиан дал добро на остановку, мы углубились в лиственный лес. Небольшая полянка стала временным пристанищем. В полусонном состоянии я распрягла,
стреножила свою гнедую и повалилась спать.Надеюсь, мой спутник побеспокоится о щите.
***
Меня разбудила сорока. Стрекотание назойливо просочилось в сон, а солнечные зайчики бессовестно запрыгали по щекам. Приоткрыв один глаз, я увидела Юлиана, подкладывающего сухие сучья и кору в весело горящий костер. Тени под глазами, легкая щетина, осунувшееся лицо – маг выглядел помятым и уставшим, точно и не ложился спасть.
– Доброе утро, – немного сипло произнес следопыт и повесил над костром котелок. – Готовить умеешь?
– Ага, мне доводилось жить в лесу. Дядя научил готовить пищу на костре, – в трактире я рассказала выдуманную историю своей жизни, что происхожу, мол, из рода охотников и собираюсь вступить в школу для дальнейшего обучения семейной профессии.
– Тогда свари кашу, а я немного посплю.
– Ты разве не ставил щит? – удивилась я и вылезла из меховой полости.
– Ставил, но мы все еще недалеко от «Перекрестка», не хотелось бы, чтобы нас спящими обнаружили члены Братства.
Юлиан за секунды разложил меховое одеяло и, не раздеваясь, завернулся в него с головой. Мне стало любопытно, почему он неодобрительно отозвался о Братстве магов, но спрашивать не захотела. Расстанемся мы нескоро, еще успею.
Сладко потянувшись и зевнув, я шикнула на стрекочущую птицу. Сорока продолжала невозмутимо сидеть на ветке, чуть вздрагивая и покачивая длинным хвостом. Большая часть тела птицы черного цвета, с металлическим отливом, остальное оперение – чисто-белое. Казалось бы, обычная сорока. Но то, как она безбоязненно сидела у самой черты невидимого щита и внимательно следила за каждым моим движением… Все байки о черных колдунах и их способности следить за врагами глазами птиц и животных пришли на ум и пробудили мурашки страха.
О боги! Как можно было забыть о невидимой магической татуировке – сером мотыльке на щиколотке, – которую оставил Эвгуст? Непростительная глупость с моей стороны. Хотя… он не возвращает меня назад в Семиград. Так что пусть следит себе на здоровье.
И все-таки ненавижу, когда за мной следят!
Наплевав на опасения попутчика, я воспользовалась капелькой Силы. Дерево ответило на мою мысленную просьбу – и встряхнуло веткой, на которой сидела птица. Сорока тяжело снялась в воздух и полетела в чащу, часто взмахивая короткими крыльями.
– Ты только что магичила? – высунулась голова Юлиана из-под одеяла. – Больше так не делай. Малейшее проявление Силы – и нас обнаружат.
– Я всего лишь поговорила с деревом! Всего капелька Силы!
– Даже на легкое колдовство землевика есть артефакты-определители. Хорошо, что ты меня разбудила – сверну щит.
Юлиан, не вставая, лениво махнул рукой против часовой стрелки и опять спрятался под одеяло. Отлично! Без защитного купола чувствую себя голой…
Пронизанный солнечными лучами лес тихо разговаривал с ветром. Птицы выводили мелодичные трели или отрывисто чирикали. Между переплетенными ветвями прогладывали кусочки неба, не по-осеннему чистому и синему. Безмятежное спокойствие природы понемногу стирало ощущение беззащитности. Успокаивающе пахло слегка жухлой травой.