Чтение онлайн

Даже папарацци в тот день отдали Грейс дань уважения.

Впрочем, некоторые иностранцы, жившие в Монако, предавались странным футуристическим фантазиям. Раньше они самонадеянно полагали, что, пока на троне были Грейс и Ренье, за эту тихую гавань, свободную от налогов, можно было не беспокоиться. Теперь, когда Грейс не стало, они недоумевали: останется ли здесь все по-прежнему? Отречется ли Ренье? Что ждет Монако?

Когда гибнет идеал, это печально, но, когда рушится финансовая стабильность и привычный образ жизни, это задевает за живое.

Стефания всегда была объектом пристального внимания прессы. После аварии ее имя просто не

сходило со страниц газет и журналов. Не прошло и нескольких часов, как ее обвинили в том, что она вела машину. Это было неправдой.

Каролина временно переехала к сестре в палату до тех пор, пока ту не выпишут. Она единственная, кто говорил со Стефанией о том, что произошло на том роковом повороте.

Вот что она рассказала:

— Стефания сказала мне: «Мама твердила: «Я не могу остановиться. Тормоз не работает. Я не могу остановиться». По ее словам, мать была в панике. Тогда Стефания схватилась за ручной тормоз. Сразу после аварии она сказала мне: «Я потянула за ручной тормоз, но машина не остановилась. Я изо всех сил старалась, но все было тщетно».

Лишь много лет спустя Стефания наконец рассказала про аварию для печати. Сделано это было для первого издания этой книги.

— Я помню каждую минуту, — сказала она тогда, с трудом удерживаясь от слез. — Лишь в последние годы я начала относиться к случившемуся более-менее спокойно. Мне была оказана профессиональная помощь, и особенно в последние восемь месяцев я научилась думать об этом без слез. Я до сих пор не езжу по той дороге, даже если за рулем сидит кто-то другой. По крайней мере, я больше не плачу. Но если рядом отец, мне это с трудом удается. Я уже свыклась с мыслью, что мамы нет. Но разговаривать на эту тему с ним я не могу, потому что знаю, что ему будет больно. Я не хочу причинять ему боль, потому что люблю его.

Попробуем описать, что все-таки произошло в то трагическое утро.

Тем летом у Грейс дел было невпроворот. К концу сезона она обычно валилась с ног, но теперь устала сильнее обычного. Морской круиз на Mermoz помог ей немного прийти в себя. И все равно она была измотана, раздражена, ее мучило высокое давление и болезненно протекавший климакс.

То же самое рассказывает Каролина:

— Мама неважно себя чувствовала. Она жутко уставала. И тем не менее все лето она куда-то ездила и занималась самыми разными делами. Она переутомилась. Правда, старалась об этом не вспоминать и не жаловаться, хотя была не в лучшей форме.

В то роковое утро Грейс и Стефания проехали мимо полицейского, который регулировал движение рядом с памятником в Ла-Тюрби. Позднее он докладывал, что узнал Грейс за рулем и отдал ей честь. За ее «ровером» по шоссе номер D-37 следовал грузовик с французским номером. Водитель подтвердил, что за рулем сидела именно княгиня.

В какой-то момент Грейс пожаловалась на головную боль, которая не отпускала ее, пока они ехали вниз. Внезапно у нее случился сильный спазм, и на секунду она потеряла сознание. Машину начало заносить. Открыв глаза, она не сразу сообразила, что нужно делать. В панике она нажала на ножной тормоз. Вернее, думала, что на тормоз, а на самом деле она нажала на газ.

Водитель французского грузовика рассказывал, что шел на расстоянии 45 метров от «ровера», приближаясь к особенно крутому, резкому повороту, когда внезапно увидел, что «ровер» виляет из стороны в сторону и даже выскакивает на встречную полосу. Затем машина выровнялась и на огромной скорости рванула вперед. Водитель знал дорогу, помнил, что впереди крутой поворот, и, когда через пару секунд тормозные огни не загорелись, он понял, что сейчас произойдет.

Именно в этот момент Грейс

крикнула Стефании: «Я не могу остановиться. Тормоз не работает!»

Тогда Стефания наклонилась и схватилась за ручной тормоз. Кроме того, ей удалось выпрямить ход машины. Но та все равно продолжала катиться вниз. По словам Стефании, трудно сказать, на какую именно педаль нажала мать, на тормоз или газ, или вообще ни на какую, потому что у нее отказали ноги. Когда полиция в ходе расследования проверяла дорогу, никаких следов торможения обнаружено не было.

Ни Грейс, ни Стефания не пристегнули ремни. Садовник, который работал в саду, расположенном ниже дороги, услышал громкий звук и сразу понял, что произошло. По его словам, за тридцать лет такое случалось по меньшей мере пятнадцать раз. Кроме того, он утверждал, что именно он вытащил Стефанию из окошка рядом с водительским сиденьем, отчего могло возникнуть впечатление, что машину вела именно она. Видя, какой огромный интерес вызвали его слова, он продолжал украшать свою роль в этой трагедии, раздавая направо и налево так называемые «эксклюзивные интервью», лишь бы ему платили.

На самом же деле не он первым оказался на месте трагедии и не он вытащил Стефанию через окошко.

Она сама выбралась из машины с пассажирского сиденья.

— Очнувшись, я обнаружила, что сижу скрючившись под приборной доской. Наверное, я потеряла сознание, когда мы упали. Помню, как мы налетели на дерево, а в следующий миг я уже очнулась, и из машины шел дым. Я подумала, что она вот-вот взорвется. Я знала, что должна выбраться наружу сама и вытащить мать, поэтому принялась колотить по двери ногами. Это было не так уж и трудно, потому что от этой двери осталась половина.

По ее словам, она выбежала и, увидев какую-то женщину, закричала:

— На помощь! Пожалуйста, позвоните во дворец! Я принцесса Стефания, позвоните отцу, вызовите помощь!

Женщина, жившая в доме, поняла, что у нее шок, и усадила ее.

Швы на голове, наложенные после падения на водных лыжах, расползлись, и из раны открылось кровотечение. Кроме того, Стефания порезала язык и потеряла зуб. И вот теперь острая боль пронзала ей спину.

— Моя мать в машине, позвоните отцу! — кричала она.

Женщина и ее муж спросили, кто ее отец. В конце концов Стефания объяснила: «Князь; я принцесса Стефания, а он князь Монако».

Прошло несколько минут, прежде чем они поняли, что она говорит, и еще несколько, прежде чем они ей поверили.

Вот что она рассказывала:

— Я все умоляла ту женщину: «Позвоните во дворец отцу, вызовите помощь! Там моя мать!» Больше я ничего не помню до того момента, когда приехала полиция.

От удара Грейс отбросило в заднюю часть салона. При этом она поранила голову, и ее пригвоздило к месту рулем. Когда ее извлекли из останков «ровера», казалось, она была в сознании, лишь вся в крови. По словам Стефании, «пожарные вытащили ее из машины и положили в машину «скорой помощи». Я осталась ждать, когда за мной приедет вторая «скорая».

Машина была вся покорежена, и, по словам тех, кто осматривал «ровер» в тот день, уцелело лишь углубление под приборной доской напротив пассажирского сиденья. Выжить мог только тот, кто подобно Стефании, сидел там, согнувшись в три погибели.

И все же когда происходят случаи, подобные этому, невольно возникают вопросы.

Например, почему Грейс не позволила шоферу сесть за руль?

Почему она потеряла сознание на самом опасном отрезке дороги? Случись это чуть выше, Стефания могла бы вывернуть машину к склону холма и остановить ее. Если бы Грейс стало плохо немного ниже, они бы благополучно миновали роковой поворот.