Чтение онлайн

Грейс по-прежнему была в коме. Врачам никак не удавалось привести ее в сознание.

Тогда медики заподозрили мозговое кровоизлияние. Определить, так это или нет, могла лишь томография. По странному стечению обстоятельств в госпитале имени княгини Грейс не было томографа.

Что было делать? Высказывались разные мнения, скажем, отвезти ее на вертолете в швейцарскую клинику. Но Грейс не перенесла бы перелета. Вряд ли она выдержала бы путь даже до Ниццы. В конце концов Грейс тайно перевезли на «скорой» в кабинет одного частного врача, расположенный неподалеку от больницы, где ей сделали томографию.

Томография

показала, что Грейс перенесла два серьезных инсульта. Первый — до аварии, который привел к потере сознания. Причиной второго оказалась сама авария, и он был такой обширный, что французский нейрохирург доктор Жан Дюплэ, которого в срочном порядке доставили из Ниццы, заявил, что хирургическое вмешательство невозможно.

Более того, он заявил своим монакским коллегам, что Грейс могла бы выжить лишь в том случае, если бы медицинскую помощь ей оказали в течение первых 15 минут. Но даже если бы она выжила, как позднее сказал Ренье профессор Шарль Шатлен, половина ее тела была бы навсегда парализована. Грейс вернули в больницу и подключили к аппарату искусственного дыхания.

Вечером во вторник 14 сентября Ренье, Каролина и Альбер собрались у палаты, в которой лежала Грейс, чтобы поговорить с лечащим врачом. Доктор Шатлен попросил внимательно его выслушать. Он деликатно объяснил им, что состояние Грейс ухудшилось и спасти ее, по всей видимости, не удастся.

— Это был долгий и нелегкий разговор, — вспоминал Ренье. — Доктор Шатлен милейший человек. С большой чуткостью и отзывчивостью он объяснил нам, что искусственно поддерживать ее жизнь бессмысленно. Он показал нам снимки и ясно дал понять, что аппарат следует отключить.

Решение приняли все вместе: Ренье, Каролина и Альбер.

Голос Ренье задрожал.

— Душа противилась этому решению. Но если подходить рационально, оно было единственно верным. Поддерживать жизнь искусственно не имело никакого смысла.

Все трое вошли в палату, чтобы попрощаться с Грейс. После этого они оставили ее наедине с врачом. Аппарат искусственного дыхания отключили.

Сначала разнеслась молва о том, что произошла авария. Но никто не хотел верить. Нет, не может быть. Княгиня находится в Рок-Ажель, с ней Стефания, Ренье и Альбер. Потом заговорили о том, что все-таки слухи верны.

Неверие сменил шок.

За шоком последовала растерянность. Люди верили лишь в то, во что им хотелось верить. С княгиней все в порядке. Со Стефанией все в порядке. Да, машина покорежена, но обе спаслись. Люди бродили по улицам Монако и успокаивали друг друга. Мол, все хорошо, поводов для беспокойства нет. И мать, и дочь скоро поправятся.

Представители прессы слетелись в Монако, словно стаи саранчи. И пошло-поехало. Каждый кричал свое. Грейс мертва. Обе выжили. Княгиня в коме. Стефания отделалась легким испугом, жизнь Грейс висит на волоске.

Магазины закрылись. Конторы закрылись. Жители пошли в церковь молиться. В окнах, завешенных черной тканью, начали появляться портреты Грейс. Перед дворцом собралась толпа. Все ждали официального сообщения.

Оно появилось поздно вечером во вторник.

«Ее светлейшее высочество княгиня Монакская Грейс скончалась сегодня вечером в 10 часов 15 минут».

Монако погрузилось в молчание.

Словно густой зловещий туман, оно окутало город, заполнило улицы, проникло в дома и квартиры.

Во дворце царило

смятение. Невозможно было поверить в случившееся.

Предстояло организовать государственные похороны. Однако никто не хотел взять на себя инициативу, словно боясь окончательно убедиться в том, что Грейс больше нет. Никто не мог собраться с силами. По грустной иронии, единственной, кто не побоялся бы взять на себя организацию похорон, была бы сама Грейс.

Это бремя легло на Ренье, Альбера и Каролину. И хотя часть обязанностей взял на себя правительственный кабинет, именно Ренье, несмотря на свое горе, нашел в себе мужество организовать похороны.

Ему помогали Альбер и Каролина, но руководил всем Ренье.

— Отец держался молодцом, — вспоминала впоследствии Каролина. — Он проявил силу духа и мужество. Я восхищалась им. Для нас он был предметом подражания. Теперь, спустя годы, мне понятно, что смерть матери сплотила нас. Я не хочу сказать, что, пока она была жива, мы были разобщены. Но после ее смерти мы стали чаще бывать вместе, стали бережнее относиться друг к другу и уделять друг другу больше внимания.

В течение нескольких недель во дворец со всего мира приходили тысячи писем и телеграмм. Кто-то насчитал 450 корзин с цветами, причем большая их часть была от посторонних людей.

Тело Грейс три дня лежало в гробу в небольшой дворцовой часовне в окружении почетного караула и моря цветов: белых роз, фиолетовых орхидей, белых лилий. В руках у нее были зеленые малахитовые четки. На безымянном пальце левой руки блестело обручальное кольцо. Все это время мимо нее проходила нескончаемая вереница людей, которые пришли попрощаться с ней.

Ровно в 10.30 в субботу 18 сентября гроб вынесли из часовни, и под барабанную дробь траурная процессии во главе с ее мужем, сыном и старшей дочерью двинулась к собору.

В это время Стефания лежала в специальном корсете в больничной палате, подложив под спину несколько подушек, и смотрела похороны по телевизору. С ней был Поль Бельмондо. Через несколько минут она не выдержала и разрыдалась, а потом потеряла сознание. Бельмондо-сын выключил телевизор. Остаток утра он провел рядом с ней, держа ее за руку. Оба плакали.

Отзвучали слова заупокойной мессы, но гроб с телом Грейс остался стоять в соборе до конца дня. Предполагалось, что его опустят в склеп вечером, причем на этой печальной церемонии будут присутствовать лишь близкие. Однако Ренье в последнюю минуту решил перенести погребение на следующий день, чтобы за ночь рабочие успели расширить склеп.

Грейс похоронили в воскресенье после того, как рабочие приготовили место для самого князя.

Монегаски лишились своей княгини. Достоинство, с которым они перенесли утрату, уступало лишь красоте этой женщины. Правда, несколько досадных инцидентов могли нарушить торжественность момента.

Когда возле собора показался лимузин первой леди Америки Нэнси Рейган, которая не только представляла на похоронах своего мужа, президента США, но и прилетела как близкий друг, служба охраны заметила на крыше собора некоего человека. Нэнси Рейган тотчас провели в собор через черный ход. Тем временем агенты схватили мужчину. Он оказался кинооператором, имевшим эксклюзивное право вести съемку с крыши собора.