Принц подземелья
Шрифт:
— Дамблдор, почему вы так настаиваете, чтобы директором оставался именно я? Теперь, когда школе не грозит оказаться в руках Кэрроузов и во главе её не обязательно должен стоять Пожиратель смерти, чем на эту роль не годится, например, профессор МакГонагалл? Она, на мой взгляд, справится с этим гораздо лучше меня.
— Конечно, я отвечу тебе, Северус, но сначала и ты ответь мне. Чем тебя не устраивает такое положение вещей? Ты ведь любишь школу, я знаю это, и приложишь все усилия для её процветания.
— А вы не понимаете? — взорвался Снейп. Глаза его сверлили Дамблдора. — Я устал от всего этого! Я хочу, чтобы меня оставили в покое!.. Вы помните
— Целителя Майкла Нортона? Помню, конечно, и очень ему сочувствую, — ответил Дамблдор.
— Я столкнулся с ним в больнице святого Мунго. Видели бы вы, как он смотрел на меня! Для него, как и для большинства людей, я, в первую очередь, — Пожиратель смерти. Думаете, им понравится Пожиратель на посту директора школы?
— Каркаров тоже был Пожирателем, но это не мешало ему быть директором Дурмштанга.
— Хогвартс — не Дурмштанг!
— Безусловно! Но и ты — не Каркаров. Министерство официально сняло с тебя все обвинения.
— Это ничего не значит! Люди быстро забывают детали, мотивы и подробности, но они никогда не забудут, кто убил Альбуса Дамблдора! — почти крикнул Снейп. Пальцы его из всей силы сжимали подлокотники кресла, а лоб прорезали глубокие складки.
— Ты преувеличиваешь, Северус, — мягко сказал Дамблдор. — Так думают далеко не все. Всегда найдется кто-то, кто будет говорить гадости у тебя за спиной. Меня тоже называли выжившим из ума стариком — и были по–своему правы. Найдутся такие, которые назовут тебя убийцей, — и будут правы — по–своему. Ты нужен Хогвартсу, Северус! Мы победили Волдеморта, но это не значит, что школе больше никогда не будет грозить опасность. И волшебник твоего уровня всегда будет полезен ей.
— Вы предвидите какую-то опасность для школы? — быстро спросил Снейп. Казалось, всё, что Дамблдор говорил до этого, проходило мимо его ушей, но эти слова наконец пробились к его сознанию.
— Нет. Но я допускаю, что это может рано или поздно случиться, и тогда школе понадобится твоя защита, — ответил Дамблдор, явно довольный тем, что Снейп наконец-то действительно слушает его.
— Я хорошо знаю свои возможности, Дамблдор, — ответил тот, заставив себя если не успокоиться, то хотя бы перестать кричать. — При всей моей силе я не могу сравниться с вами, например. Наверняка найдутся волшебники, превосходящие меня в любой области магии. Возможно, кроме окклюменции — но я не вижу, чем она может помочь Хогвартсу.
— Быть может, ты прав, — произнес Дамблдор, но по его тону было понятно, что он не согласен со Снейпом, — но твои магические способности — это не единственная причина. Другая причина — в твоих… как бы это выразиться… личных качествах. Видишь ли, сейчас, после победы над Волдемортом, во всем волшебном мире царит своего рода эйфория, настроение всеобщей любви и братства. В этих условиях школе особенно нужна сильная рука — иначе ей грозит анархия, а это недопустимо. Для успешной учебы нужна дисциплина, ты это прекрасно знаешь.
Дамблдор говорил, как ласковый и мудрый учитель, обращавшийся к нерадивому и своевольному ученику, и Снейп ощущал, как взведенная внутри него пружина постепенно ослабевает, словно он вышел на поединок, а противник не желает с ним драться.
— Именно поэтому меня и не устраивает в качестве директора МакГонагалл, — продолжал Дамблдор, — при всем моем к ней уважении. Я сомневаюсь, что у нее поднимется рука наказывать учеников, вместе с которыми она сражалась с Пожирателями смерти. Она не сможет не быть к ним снисходительной — это так естественно.
Тебе же такая опасность не грозит, ведь ты был по другую сторону — по крайней мере, формально.Снейп саркастически усмехнулся:
— Иными словами, вы хотите сделать из меня пугало для учеников, стоящее на страже порядка… Нет слов, я прекрасно подхожу на эту роль!
Дамблдор хотел что-то возразить, но Снейп прервал его:
— Видимо, вам доставляет особое удовольствие поручать мне самую грязную и подлую работу, на которую не согласился бы ни один другой уважающий себя волшебник!
— Я поручаю тебе такую работу, которую не могу доверить никакому другому волшебнику! — проникновенно произнес Дамблдор. — Скажи мне, Северус, что ты собираешься делать, если все-таки подашь в отставку? Запереться в Паучьем тупике и предаваться мрачным мыслям?
Снейп молчал. Он не знал ответа на этот вопрос. То, что он до сих пор жив, казалось ему нелепой ошибкой, и он не знал, как распорядиться этой ненужной ему жизнью. Он отомстил за Лили — Волдеморт мертв, и Снейп сделал для этого всё, что было в его силах. Но месть не принесла ему ожидаемого удовлетворения. Среди всеобщего победного ликования он чувствовал себя еще более чужим и ненужным, чем обычно. И постепенно, сквозь боль и досаду, к нему приходило понимание того, что Дамблдор предлагает именно то, что ему необходимо в данный момент. Толстые стены замка укроют его от дурной молвы, от лишних людей и ненужных встреч, а повседневные школьные заботы помогут спрятаться от самого себя.
Видя, что Снейп не отвечает, Дамблдор продолжил:
— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, Северус. Но поверь мне, со временем это пройдет. И если ты будешь занят важным делом, тебе будет гораздо легче пережить это время.
Снейп продолжал молча смотреть в пол, и тогда Дамблдор понизил голос и заговорщически произнес:
— Между прочим, в директорских апартаментах чудесная, очень удобная спальня. Ты уже вошел в тот возраст, когда начинаешь ценить комфорт. Советую тебе перебраться жить туда — уверен, это поднимет твое настроение.
Снейп выпрямился в кресле и сухо ответил:
— Нет, мне нравятся мои комнаты. А в директорских апартаментах мы сделаем что-то вроде вашего музея.
— Не стоит, Северус, — поморщился Дамблдор, но Снейп резко сказал:
— Поскольку в настоящий момент я — действующий директор, то и решать это тоже буду я!
— Превосходно! — улыбнулся ему в ответ Дамблдор. — Значит, мы договорились.
Таким образом Снейп остался в Хогвартсе. Для этого была еще одна причина, на которую Дамблдор из деликатности лишь намекнул. По большому счету, идти ему было некуда. Паучий тупик не мог стать ему домом, и уж тем более заменить школу. И Снейп понимал, что пост директора действительно подходит ему. Он умел рассчитывать и планировать, знал, чего хотят преподаватели и о чем думают ученики, и управлять школой было для него не так уж трудно.
Вскоре он понял, что его опасение стать объектом постоянного недоверия и презрения было сильно преувеличено. То ли усилия Гарри и Кингсли убедить волшебное сообщество в его невиновности увенчались успехом, то ли люди слишком быстро забыли не только подробности, но и факты, однако в печати его имя практически не упоминалось, а сомнение в том, что он достоин занимать пост директора Хогвартса, выразила лишь Рита Вритер. Но на нее Снейп со спокойной совестью наплевал.
За лето школу удалось полностью восстановить. Все преподаватели согласились посвятить этому свой отпуск.