Правила игры
Шрифт:
Безусловно жест был эффектным, но на кладбищенского смотрителя он не произвел ровным счетом никакого впечатления. Определить было ли это магией старик не мог, но он точно мог сказать, что подобное представление мог устроить любой заезжий фокусник-шарлатан. Эту мысль старик и высказал новому знакомцу.
– Ладно. Олаф! – Позвал кого-то Хлюсерон.
– Да, хозяин, – отозвался кто-то.
Из кустов вышел громадный детина с топором на поясе. В простой крестьянской одежде и хороших кожаных сапогах он почти не отличался от простого человека. Почти… Отличие все-таки имелись: его кожа имела странный серо-голубой оттенок и еще он был мертв. Джос не мог этого объяснить, но он чувствовал. Чувствовал тем своим приобретенным и натренированным за многие годы шестым чувством, что этот человек мертв. Говоря о живом мертвеце Джос предполагал увидеть зомби с гниющей плотью и отвалившимися частями тела. Такие мертвяки иногда бродят
– Э, старик, ты чё меня щупаешь? – Возмутился здоровяк. – Сдурел совсем?
– Но… но… этого не может быть. – Не понимал Джос. Он уже поверил, что Хлюсерон действительно некромант, причем очень сильный, но никак не мог взять в толк "КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ?". – Ты умер три года назад.
– Точно. Но откуда ты знаешь? – удивился Олаф.
– У Джоса уникальный дар, Олаф. – Вступил в разговор Хлюсерон, который до этого просто наблюдал. – Он ЧУВСТВУЕТ МЕРТВЫХ. Даже я такого не умею. Джос, – обратился некромант к старику, – не желаешь ли присоединиться ко мне?
– Зачем вам, уважаемый, дряхлый старик? – удивился смотритель.
– Ну, положим, будучи со мной ты не будешь стариком. Я дарую тебе молодость и невероятную силу. Ну, согласен?
– Допустим, но зачем я вам? – не унимался Джос.
– Да брось ты меня "на вы" называть. Я терпеть не могу всего этого этикета. – Наигранно разозлился некромант. – А нужен ты мне для того, чтоб собрать армию против церкви Валора. Я хочу освободить магию от гнета этой жестокой религии.
– Но ты ведь такой сильный некромант. Неужели ты не можешь просто поднять пару кладбищ и уничтожить церкви ко всем демонам? – удивился старик.
– Могу, но только толку от этого будет мало. Если ты готов присоединиться ко мне, то я расскажу тебе больше. Ты будешь моей правой рукой, моим главным вербовщиком.
– Ну, что ж, раз так, пошли в дом. – Предложил Джос. – Там мы сможем все обсудить.
Глава 9. Правда у каждого своя, а полуправда – вовсе не ложь.
Когда Одинон шел в кабинет парадокса, то заметил, что оттуда вышел Леонард. Он был чем-то сильно расстроен и заметив мальчика не смог сдержать своих эмоций, которые явственно проступили на лице лучшего ученика Парадокса. "Наверняка опять на меня жаловался и получил не тот ответ, на который рассчитывал" подумал Одинон. "Нужно будет вести себя с ним поосторожнее. Благо он только учится контролировать себя и свои эмоции. Это может сослужить хорошую службу. Интересно, что он рассказал Парадоксу? Наверняка все. Уж про странности нового ученика он не преминул упомянуть это точно. Нельзя облажаться перед стариком. Он гораздо более умен, чем его ученики. Даже они легко сопоставили некоторые нестыковки в моем поведении и устроили за мной тотальную слежку. Старика так просто не провести, а раскрывать, кому бы то ни было, свои обширные способности оч-чень уж не хочется. Значит нужно врать красиво. Или хотя бы временно увести его от этой темы, но это врядли. Да и на будущее нужно придумать нечто более правдоподобное, чем "я простой мальчик без магических способностей с потерей памяти и кучей странностей". Да и Парадокс рано или поздно заподозрит, что моя бесконечная магическая сила почему-то исчезла из поля магического зрения, но всё равно скачкообразно проявляет себя. Определенно заподозрит, если уже не заподозрил. Придется ему рассказать, но, определенно, не всё".
Размышляя в таком стиле, Одинон неспешно приближался к двери кабинета. Мысли носились в голове, словно стая саранчи в поисках зеленого клочка земли. Одинон даже не заметил как его мышление перешло в ускоренный режим. Теперь его усовершенствованное сознание работало намного быстрее, и с каждым днем его скорость всё увеличивалась. Вычислять практически невыполнимую задачу просчета траектории полета случайной молекулы, воспринимать текст в читаемой книге, разговаривать с несколькими собеседниками, не теряя нити разговора и писать одновременно двумя руками два разных текста, которые не связаны со всеми ранее перечисленными действиями. Все это и многое другое Одинон теперь мог делать одновременно. Куда там Юлию Цезарю. Одна проблема – длительное использование ускоренного мышления вызывало дикую головную боль.
Силы и возможности воскресшего бога росли в геометрической прогрессии. Одинон пребывал в эйфории. Еще бы, ведь о такой безграничной силе и власти мечтает каждый, а она досталась ему. Ему, в прошлом простому и никому не нужному человечку, который прожил бы свою никчемную
жизнь, и умер, так и не достигнув многого, о чем мечтал. Правда, Одинон никогда не был человеком, даже когда он был человеком. Теперь же, когда он стал богом, все его мечты могут стать явью по первому желанию.Все это было хорошо, НО… На данный момент использование ускоренного мышления в течении пяти секунд вызывает головную боль на десять минут. С увеличением времени использования истинных сил бога знаний увеличивается и длительность приступа головной боли. Причем в геометрической прогрессии. Приступ боли столь силен, что даже устоять на ногах невозможно. При этом сознание во время приступа не отключается и юному богу приходится испытывать боль в реальном времени.
Вместе с силами к Одинону постепенно стала возвращаться память. Теперь он точно знал, что он БОГ. Он знал свой точный возраст, и это число было столь велико, что не поддавалось измерению человеческими мерами счета. Он знал, что воскрес в Палатах Созерцания именно в день и час годовщины своего рождения, или, скорее, материализации из сгустка абсолютной пустоты, в котором он потом и создал эту вселенную, СВОЮ вселенную. А еще он знал, что у него был враг. Страшный, сильный, непобедимый враг. Такой же как и сам Одинон, но другой. Тот, иной, был не просто врагом, он был ВРАГОМ. Именно так. Каждая буква в этом слове была большой. Каждая буква буквально вопила, что это *В*Р*А*Г*. И еще он знал, что теперь он будет бороться со своим врагом и обязательно победит.
Вот только Одинон не знал КТО он этот ВРАГ. Он еще многого не знал, но решил во, что бы то ни стало узнать. Узнать и победить своего врага. Вот цели на ближайшее обозримое будущее и других не дано. А для начала нужно было освоиться со своей божественной сущностью и восстановить СВОЙ мир. Починить его, словно сломанные часы. Дать своему миру новый глоток жизни. И для решения этой самой первой цели необходимо было исполнить роль, которую ему навязали Созерцатели. Нужно было притвориться Гонзаром. Стать тупой марионеткой в руках обезумевших кукловодов. Сделать вид, что их воля закон. Тем более, что пока воля Совета Созерцателей совпадала с намерениями самого Одинона. Это было не идеальное, но вполне приемлемое прикрытие "слабый и бестолковый Гонзар – бог-марионетка". А потом, когда настанет подходящий момент, Гонзар просто исчезнет. Такое решение Одинон принял буквально за час до появления Парадокса и чувствовал, что на данный момент лучше от него не отступать. Он чувствовал, что еще очень и очень рано провозглашать себя новым богом.
Режим ускоренного мышления прервался и Одинон в изнеможении привалился к стене. Надо подождать и перетерпеть боль. Появляться в таком состоянии на глаза Парадоксу крайне нежелательно. Даже учителю не стоит знать о его слабостях, а уж остальным и подавно. Он выждал десять минут и зашел в кабинет гнома, единственную комнату, где за четыре дня, что он находился в этом доме, мальчик ни разу не бывал. Вход сюда без разрешения мага был строжайше запрещен.
Кабинет имел более необычный вид, чем того можно было ожидать. Здесь не было шикарной деревянной обшивки стен и дорогой инкрустации потолка. Здесь не было дорогущего паркета на полу. Здесь не было большого массивного стола по центру комнаты. Здесь не было удобного теплого и красивого камина. Здесь не было… здесь не было ничего, что могло хотя бы намекнуть на принадлежность данного помещения к разряду кабинетов.
Кабинет представлял собой ультрасовременную по представлениям человеческого мира химическую лабораторию. Реторты, перегонные кубы, сложные машинки для смешивания и взбалтывания смесей, холодильный шкаф, барокамера для работы с особо опасными материалами, механико-магический голем-помощник, огромное количество колб и пробирок с каким-то содержимым. Можно было бы сказать, что это химическая лаборатория, а не кабинет, но и обычной химической лабораторией эта комната не являлась. Часть комнаты была отведена под нечто среднее между тиром, тренировочным залом для бокса и боя на мечах, полигона для испытания различных смертоносных изобретений и библиотеки. Нагромождение вещей в этой огромной комнате лишь на первый взгляд было хаотичным. Немного присмотревшись, становилось понятно, что хозяин данного кабинета расставил все единственно правильным способом, чтобы соединить несовместимое и добиться от этого наибольшего результата.
– А, Феанор, – приветствовал Парадокс вошедшего мальчишку. – Проходи, я тебя ждал.
– Добрый вечер, мастер, – взаимно поприветствовал его Одинон.
Гном стоял посредине комнаты и занимался тем, что бросал небольшие огнешары в мишень на стене. Видимо маг был чем-то расстроен и сильно возбужден, потому, что шары редко попадали в цель и это злило его с каждым броском все больше и больше.
Когда дверь за мальчиком захлопнулась колдун сделал несколько простых пасов рукой, включая стационарный барьер от прослушивания, и произнес: