Поздний экспресс
Шрифт:
– Да?
– Теть Даш, здравствуйте! Это Виктор Баженов. Можно, отвлеку?
– скороговоркой.
– Здравствуй, Витя. Удивил. Ну, отвлекай.
– Я вот спросить хотел... Тут такая ситуация...
– Надя вдруг приподнимается на кровати, с полными ужаса глазами мотает головой из стороны в сторону, палец к губам прижимает. Вик подходит, руку ей на плечо, вынуждая снова лечь. Он понял ее пантомиму.
– У меня у девушки знакомой... кровотечение... ну, вы понимаете?..
– пауза.
– Да, правильно. Я не знаю, что делать.
Тетя Даша ему что-то отвечает, Вик не сводит с лежащей на кровати
– Да, сильное. Ну, мне так кажется. Все ноги... в крови. Что?
– еще одна пауза. Надя приоткрывает глаза. Он смотрит на нее, внимательно смотрит прямо в глаза. И, прейдя к каким-то выводам: - Да, наверное. Может быть такое. Я не уверен, но... А это может быть что-то другое? Да, я понял. А что... Скорую? Понятно. Ага, спасибо вам большое. Да, обязательно. До свидания.
И тут же набирает снова. И почти сразу:
– Здравствуйте. У девушки моей сильное кровотечение. Мы думаем, что это выкидыш. Да, правильно. Адрес? Сейчас, диктую...
Он нажимает отбой. Все, остается только ждать. Она не сказала ни слова, не поправила его, хотя все слышала. Значит, это правда. Вик на секунду закрывает глаза, но запрещает себе думать об этом. Потом, это все потом. Сейчас гораздо важнее, чтобы "Скорая" быстрее приехала. И чтобы врачи сделали... ну, что там положено делать в таких случаях. Потому что кровавые полосы на ее ногах - это действительно страшно, он такого никогда не видел. Вот об этом и стоит думать сейчас, и ни о чем другом. Чтобы все было хорошо.
– Все будет хорошо, - снова садится на пол рядом с кроватью. Нерешительно касается ее руки, а она сама вдруг крепко сжимает его ладонь. Пальцы ее все такие же ледяные.
– Сейчас "Скорая" приедет. Не бойся.
– Вик... Ты со мной?
– тихо спрашивает она, не открывая глаз.
– Я с тобой.
Так они и ждали еще полчаса. Молча, взявшись за руки. Он сидит на полу, опершись спиной о кровать, на которой лежит она. И постельное белье на кровати под ней медленно промокает от крови.
А потом приехала "Скорая". Ему задавали кучу вопросов, на которые он не знал ответов. Потом что-то тихо говорила врачу Надя, он старался не слушать. А потом он ее на руках донес до машины, подстелив под спину и ниже полотенце. Надя казалось ему совсем невесомой.
И всю дорогу он сидел рядом с ней, лежащей на каталке, держал за руку. Сильнее сжимал ее пальцы, когда она морщилась, если машину потряхивало на ухабах. И одними губам: "Все будет хорошо". Сам в это не верил, да и не понимал толком, что происходит. Но главное - чтобы она верила, что с ней все было в порядке.
Дежурная больница, черт знает где. Надю увезли, он остался ждать. Вик ненавидел больницы, ненавидел белые халаты, это с детства. Колька над ним ржал, грозился, что станет психиатром и будет лечить эту его фобию. Про психиатра Вик Самойлову не верил - у того на лбу большими буквами было написано - "Костоправ", но сейчас за общество друга он бы многое отдал. Чтобы спокойный как удав, умудряющийся шутить в любой ситуации Ник сейчас был рядом.
Но Виктор был один. Нет, в приемном отделении куча людей, все со своими бедами и проблемами. И он наблюдал
за происходящим, старательно, будто ему интересно. Чтобы не думать о том, что произошло. И о том, что происходит сейчас. С Надей, где-то там, в недрах этого огромного здания, которое видело много всего - и боли, и горя, и смерти.Зазвонил телефон. Тетя Даша Тихомирова.
– Да, теть Даш?
– Ну что там у тебя, Витя? Как дела у твоей девушки?
– Мы в больнице. Жду вот.
– Может, помощь нужна? Я могу позвонить, знакомых-то много. Какая больница?
Вспоминает Надину пантомиму. Она явно старается сохранить все это в тайне. Ну да это и не удивительно.
– Спасибо, тетя Даша. Я... если что, я обязательно вам позвоню. Пока вроде бы и так... все нормально.
– Ладно. Если что - звони. И, Виктор, на будущее. Надо быть аккуратнее. Я думала, ты понимаешь. Это же не шутки. Мать в курсе?
Острое желание стукнуться головой в стену. Как все неправильно!
– Нет. И, пожалуйста... не говорите ей. Тут все... непросто.
– Да конечно, непросто! Кому ты это говоришь!
– чем-чем, а деликатностью тетя Даша не отличается.
– Выкидыш - это очень серьезно. У твоей девушки беременность первая?
Желание биться головой уже просто нестерпимое.
– Кто с Соловьевой приехал?
– в приемный покой заходит немолодая женщина-врач.
– Теть Даш, я перезвоню, - торопливо и на отбой, не попрощавшись. Поднимается на ноги, он привычно выше доктора едва ли не две головы.
– Я.
– Значит, так, - спокойно и деловито.
– УЗИ показало, что плод нежизнеспособен. Учитывая уже имевшую место значительную кровопотерю, выжидательная тактика и медикаментозное лечение не показаны. Произведена вакуум-аспирация, сейчас больная в реанимации. Через час, наверное, переведем в обычную палату. Если все будет нормально, через пару дней выпишем. Вот список.
– Список чего?
– Вик смотрит на протянутый ему лист бумаги. "Список" - единственное слово, которое он четко понял. Остальное - вакуум... при чем тут вакуум... жизнеспособен... кто жизнеспособен... какая тактика?
– Список того, что больной сейчас нужно. Включая медикаменты и средства гигиены. Желательно это доставить сегодня. Успеете?
– Да, - что он еще может ответить?
– А...
– он не знает, как толком сформулировать свой вопрос, - с Надей... все в порядке?
– В порядке?
– желчно переспрашивает доктор. Потом все ж смягчается - молодой же совсем парень, какой с него спрос?
– Насколько это возможно в данной ситуации - да.
– А я могу ее... увидеть?
Молодой, но настырный.
– Сейчас - нет. Говорю же, ваша Надя - в реанимации. Вот в палату переведем - тогда да. А вы пока все нужное приобретете - как раз, так и получится.
Доктор уходит, не попрощавшись.
Промотался часа три. Сначала домой за деньгами, потом по аптекам. Устал, издерган. За Надю страшно, за себя - противно. Думал, хуже быть не может. Оказывается - может.
– Витька!!!
Обернулся. По подъездной дорожке, по которой несколько часов назад он сам сюда приехал на карете "Скорой помощи", торопливо шагает к нему Люба Соловьева. Ох, наконец-то... Хоть кто-то. А то он уже совсем тут с ума сошел один.