Потерянный рай
Шрифт:
– развратница, - Мамору в два шага преодолел расстояние разделяющее кровать и шкаф, я обвила его ногами и повисла.
– И обезьянка к тому же. Боги, на ком я женился?
– На Богине, - ответила я без зазрения совести, потеревшись грудью об него. Муж, не сдержавшись, застонал.
– Скорее на демонице. Тебе меня не жалко мучать? Муж пришел с работы, его надо накормить, пожалеть, приласкать, а ты сразу долги давай отдавай, - я отодвинулась от него, взглянув из-под ресниц обиженно.
– Кими, - тут же угомонился он, раздвигая коленом мои ноги и нависая надо мной. Оперевшись на правую руку , другой он убрал волосы с моего лица, - извини, я просто пошутил.
Мамору наклонился, проводя языком по щеке и спускаясь ниже. Губы прошлись по ключице, вызвав толпу мурашек, еще
– Я тоже соскучился, - прошептал Мамору, одновременно стягивая мешающие ажурные трусики с меня.
– Ты не представляешь как.
– Поверь мне, представляю, - я выгнулась от нового укуса.
В животе разгорелся настоящий пожар. Здесь и сейчас. Наплевать, что за стеной спят дети, которые в любой момент могут зайти в комнату. Он здесь, рядышком. Чувствовать его сильные руки, видеть его глаза, лучащиеся любовью, ощущать вес его тела и замирать в предчуствии великого наслаждения, которое накроет с головой и унесет с собой дыхание и весь этот чертов мир. А тело хотело любви и ласки... Поцелуи, поцелуи, поцелуи. Губы, грудь, руки, живот, бедра, дыхание сбивается и легким не хватает кислорода, мысли давно разбрелись куда-то по закоулкам мозга и осталась одна "Хочу... его". Вены жгло уже огнем, заставляя меня растекаться на кровати жидким золотом в его руках. Любое движение отдавалось новой волной желания, еще, еще... и наконец, это чувство законченности, ритмичные вздрагивания, разноцветные круги перед глазами, а потом большая волна, глухой стон и разливающееся по телу блаженство. Губы касаются губ, благодаря. И только потом я понимаю, что в порыве я исцарапала до крови спину Мамору.
Муж осторожно перевернулся и тут же поморщился, вновь улегся на живот, а на меня вдруг накинулась вина. Терпеть не могла, когда по моей вине страдали близкие люди, и сейчас мне было жутко стыдно из-за того, что не сдержала тебя. Я осторожно уселась на него сверху и стала целовать пораненные места, собирая губами пот и кровь, а языком проходясь по ссадинам, успокаивая их.
– Элисс, я каждый день благодарю судьбу, что она свела нас с тобой. Мне даже представить страшно, что было бы, если бы я не встретил тебя. Этот дом, где меня всегда ждешь ты, эти детские голоса, которые разносятся по всему дому с утра, эти глаза, в которых я кажусь себе самым сильным мужчиной в мире, эти ласковые руки, которые всегда утешат и успокоят. Это все дала мне ты. Немного приподнимись, - он перевернулся на спину, лишив меня такого заманчивой идеи повторить все снова, раззадорив его этими поцелуями.
– Я знаю, - волосы шелковистой волной свесились ему на грудь и мужчина не удержался от того, чтобы пальцами не начать расчесывать их, перебирая.
– Думаешь я не вижу все это? Я тоже не представляю свою жизнь без тебя. Тогда, в Москве я так испугалась, что останусь навечно одна. Мне страшно вспоминать то чувство близкой потери.
– Иди ко мне, - я наклонилась вперед, и Мамору резко перевернулся, вдавив меня в матрас.
– Ну вот скажи и кто здесь кого совращает?
Я счастливо рассмеялась.
Это же время. Нижний Новгород. Белинского, 10 "а".
– Ванька, куда же ты, жук!
– Лена рассмеялась, видя как муж ловит маленького сына, подбрасывая того в воздух. Они гуляли на площадке около дома, которую Роман построил своими руками - кто бы мог подумать что светская чета Евсеевых может так просто и незамысловато проводить свободное время. Шесть лет вместе - вроде и срок, а вроде и так мало. Девушка и сама порой не верила, что он, развратник и бабник Евсеев теперь её муж и примерный семьянин. Первая встреча, как первый шок, сраженная красотой кумира фанатка вдруг поняла испытывает к нему больше чем обычное поклонение идеалу, искра любви вспыхнула словно костер, когда она поняла, что под маской "напыщенного индюка и ловеласа" прячется доброе, отзывчивое и никогда не знавшее женской теплоты и ласки сердце. Лена и сама не поняла как через несколько месяцев стояла около алтаря, вся в белом, затаив дыхание и краснея от стольких взглядов, направленных на неё и жениха.
Девушка
разгладила скатерть , поставила на столик три кружки и вновь обернулась к своим мужчинам:– Ваня, Ром, пошлите кушать. Ваня, нельзя бить папу. Ром кА, не балуй его.
Лена улыбнулась, видя как муж сажает Ваньку на плечи и они так идут к столу. Сын вил из него веревки, в буквальном смысле. Наверное, не было счастливей в мире отца, когда Роману сказали что она родила. Евсееву было глубоко наплевать кто родился, главное что с ней и с ребенком было все в порядке. Через сколько неприятностей им пришлось пройти, держась за руки, всегда вместе. Общественное мнение, проблемы с родителями, в то время ей казалось что она словно какая-то элементарная частица, которая не способна определиться к какому же полюсу она принадлежит. Фанатки, мнение света - казалось весь мир ополчился на такую несовместимую пару. Кто он и кто она? Парочка из анекдотов. Подруги, друзья, знакомые... Лена то и дело слышала за спиной злые шепотки о том, что не может быть Евсеев с ней, с этой провинциальной замухрышкой. Почему-то сейчас казалось, что все это было всегда - трое подруг, три несочетаемые пары, три мужчины, которые не только терпят все их выходки, но еще и бескрайне любят их. Так было до тех пор, пока Алиса не покинула эту компанию. Самая смелая из всех троих, самая сильная, она вынесла столько горя, что на их век с Эрлен будет предостаточно. А всего-то за несколько лет.
– О чем задумалась, родная?
– роман неслышно подошел к Лене сзади и подул на шею.
– Так, ни о чем, - помотала она головой и грустно вздохнула.
– Скучаешь по Алисе?
– мужа как всегда было нереально провести.
– Не пойму почему она первая ушла от нас. Но знаешь таки Арису Накамура очень-очень на неё похожа. Одно лицо. Бывают же такие люди.
– Бывают, зая моя, - Роман обнял жену и поднял голову к небу. Лена автоматически повторила его жест.
– Где то там наша Алиса смотрит на нас. Она рано ушла от нас, поэтому каждому из нас надо жить за двоих.
Особняк Воронцова. Цветочная восемь.
– Настя, спускайся вниз, быстро, - Лекс стоял около лестницы наверх и просто кипел от негодования. Послышались быстрые шаги, и через секунду дочь свесилась с перил.
– Что случилось, папочка?
– светлые волосы облачком упали на лицо, и дочь таким естественным жестом откинула их назад, что на мгновение Лексу стало страшно. Она была так похожа на Алису. Мужчина выдорхнул и сосредоточился на том, что хотел обсудить с этой несносной девчонкой.
– Настя ответь мне на один вопрос.
– Какой?
– дочь, словно шарик, подобралась и приготовилась рвануть наверх, зная взрывоопасный характер отца.
– почему ты снова избила Ковальски?
– Лекс нахмурился, а дочь благоразумно переместилась на ступеньку вверх.
– Стоять! Спустись вниз и отвечай!
– Так стоять или спустиститься?
– дочь свела бровки домиком, умильно глядя на отца из-под ресниц.
– Даже не думай, этот трюк не прокатит Стой там, я сама поднимусь.
– Александр Аркадьевич, ну ведь этот Ковальски сам лезет на рожон, -в диалог вклинился еще один голос, заставив отца с дочерью обернуться. Яркая брюнетка на секунду в дверях и решительно направилась к лестнице.
– Настя совсем не виновата. Она - жертва обстоятельств.
– Валерия не надо, - подал голос Лекс, но было уже поздно. Дочь зашипела коброй, стоило Лере прикоснуться к ней.
– Не смей меня трогать! Ты мне не мать! Уйди из нашего дома. Навсегда!!!
– настина рука самопроизвольно залепила ошалевшей девушке пощечину.
– Что же ты делаешь, папа?!
Этот вопрос произнесенный с обидой и надрывом в голосе повис в воздухе, пока Настя с шумом бежала наверх к себе.
Лекс сорвался с места за дочерью, но догнать не успел. Девочка захлопнула дверь прямо перед его носом. Изнутри звякнула щеколда.
– Настя открой!
– ладонью постучался в дверь Александр.
– Уходи, - в голосе дочери сквозили слезы.
– Уходи, я тебя не хочу видеть!
– Настя, зайчонок, открой!
– мужчина сменил тон на ласковый.