Потерянные континенты
Шрифт:
«Солон», xxxi:
«Первое путешествие [Солона] было в Египет. И жил он, по его словам: «У устья Нила у прекрасного берега Канопия». Он провел некоторое время в изучении с Псенофием из Гелиополиса и Сонхием из Сайте, самыми просвещенными из всех жрецов, от которых, как говорит Платон, получил знания об Атлантиде, превратил их в поэму и привез грекам… Но Солон, начавший величайший поэтический труд, историю или легенду об Атлантическом острове, которую узнал от мудрецов Саиса и счел интересной для афинян, оставил его. Не по причине, как утверждает Платон, недостатка времени, а из-за своего возраста, а также удрученный масштабом задачи… Платон, желая улучшить сказание об Атлантическом острове, словно то было какое-то прекрасное владение, которому не хватало правителя и которое предложило ему некий титул, создал действительно великолепные входы, великолепные жилища, большие дворы, которые доселе ни в одном произведении не встречались. Но, взявшись за эту работу поздно, он умер, прежде чем закончил ее. И оттого больше печалится читатель из-за незавершенности ее, что
Плутарх. «О ВИДИМОМ ЛИЦЕ НА ОРБИТЕ ЛУНЫ»
xxvi:
«Огромный континент, который со всех сторон окружен бескрайним морем, как говорят, лежит не так далеко от других, но в 5 тысячах стадий от Огигии, если плыть на весельной галере. Ибо море то труднопроходимо и илисто, со многими течениями, и те течения исходят из большой земли и образуют отмели, и море становится за-торенным и полным земли, из-за которой создается впечатление тверди. Морское побережье материковой Греции лежит вокруг бухты, не менее Майотиса, на входе в Каспийское море. Те греки зовут и считают себя континентальным народом, хотя являются островитянами, населяя нашу землю, поскольку со всех сторон она окружена морем… Но когда звезда Крон… входит в знак Тельца каждые тридцать лет, они, приготовив все необходимое заблаговременно… посылают людей, выбранных по жребию, на судах, равных им числом, снабженных провизией и необходимыми запасами для пересечения столь широкого моря на веслах, а также для долгого проживания в чужих краях… Те, кто доплывает живым, первым делом пристает к передним островам, которые также населены греками, и видит, как солнце заходит менее чем на час тридцать дней подряд…Ибо чудесны и сами острова, и мягкость климата. Сам бог стал помехой для некоторых, созерцая уход… Ибо сам Крон заключен в огромной пещере, спит на камне, покрытом золотом. Ибо сон на него наслал Зевс, чтобы держать его там…»
Плутарх. «О ИСИДЕ И ОЗИРИСЕ»
х:
«Евдокс, как говорят, получил указания от Хонуфия из Мемфиса, Солона из Сонхиса Саисского и Пифагора из Ойнуфиса Гилиополисского».
Арриан. «АНАБАСИЙ АЛЕКСАНДРА»
II, xvi:
«Итак, я полагаю, Геракла, которого почитали в Тартессе иберийцы, где стоят известные столбы, названные в честь Геракла, есть тиренский Геракл. Ибо Тартесс был колонией финикийцев, и там был построен храм Геракла, и после финикийцев приносились в нем жертвы».
Позаний. «ОПИСАНИЕ ГРЕЦИИ»
I, xxiii, 5:
«Эвфим Карианин говорил, будто во время плавания в Италию ветры сбили его с курса и вынесли во внешнее море, где моряки не ходят. Он уверял, что там много необитаемых островов, а на других живут дикие люди… Моряки называли острова Сатиридами, а жители их были рыжи и сзади имели хвосты, не короче конских. Завидев гостей, они сбежались к кораблю, не проронив ни крика, изнасиловали женщин на борту. В конце концов, убоявшись, моряки бросили одну иноземку на острове. Ею сатиры овладели не только обычным способом, но самым ужасающим образом».
Афинянин. «ДЕЙПНОСОФИСТЫ»
XIV, 640d:
«Платон в своем рассказе об Атлантиде отзывается о пустыне метадорпии такими словами: (далее следует цитата из «Крития», 115 В)».
Аппиан. «РИМСКАЯ ИСТОРИЯ: ВОЙНЫ В ИСПАНИИ»
VI, i:
«Подобным образом греки посетили Тартесс и его царя Аргантония, и некоторые из них осели в Испании, ибо царство Аргантония было в Испании. По моему мнению, Тартесс был городом у моря, который ныне зовется Карпесс».
Тертуллиан. «О ПОКРОВЕ ОТШЕЛЬНИКОВ»
ii:
«Даже теперь форма [земли] претерпевает небольшие изменения, когда в какой-либо точке случаются повреждения; и среди ее островов больше нет Делоса, а Самос превратился в кучу песка, таким образом оказалось, что Сибил не лгал; а в Атлантике напрасно ищут остров, равный по размеру Ливии или Азии; а ранее часть Италии, расколотая в центре сотрясением Адриатического и Тирренского морей, оставила Сицилию после себя…»
Элиан. «РАЗНЫЕ РАССКАЗЫ»
III, xviii:
«Феопомп рассказывает, что… Силений говорил Мидасу о том, что Европа, Азия и Африка были островами, окруженными океаном; что существовал всего один континент за пределами сего мира, а по размерам он был бесконечен; что на нем, помимо прочих очень больших существ, обитали люди вдвое выше нас, и жили они вдвое дольше нас; что много великих городов там стояло, и образ жизни там был своеобразный… что два города значительно превосходили остальные и ничем друг на друга не походили; один назывался Махимий («воинственный»), а другой – Евсевий («благочестивый»); что в благочестивом жили в мире, утопали в богатстве и собирали урожай без плугов и волов, не имея нужды пахать и сеять… Жители города Махимий были весьма
воинственны, постоянно вооружались и воевали, и один этот город господствовал над многими другими. Население составляло не менее 2 миллионов человек. Иногда они умирали от болезней, но такое случалось крайне редко, ибо чаще всего их убивали в сражениях камнями или палками, поскольку для мечей они неуязвимы… Он говорит, что они однажды задумали доплыть до наших островов, вышли в океан числом 10 миллионов и добрались до гиперборейцев; но, поняв, что они наисчастливейшие из нас, они преисполнились презрения к нам, как к людям, ведущим жалкую и бесславную жизнь, и посему решили, что нет смысла идти дальше. Он добавляет, что еще более удивительно, что среди них живут люди, называемые меропы, населяющие многие великие города; а на дальнем конце той страны есть место под названием Аностий («откуда не вернешься»), напоминающее залив. Там не светло и не темно, а воздух темно-красный. Протекают там две реки: одна – река Удовольствия, другая – Скорби, а по берегам их растут деревья размером с платаны. Те, что растут у реки Скорби, приносят плоды такие, что если съесть их, то проведешь остаток жизни до самой смерти в слезах и печали. Другие деревья, растущие у реки Удовольствий, дают плоды противоположного свойства: вкусивший их освобождается от всех своих желаний. Если он любил что-то, тотчас это забудет и вскоре станет моложе и обратно проживет былые годы… сначала став молодым человеком, затем ребенком, наконец, младенцем, а потом умрет. Этому всякий должен поверить, если полагает Хиана заслуживающим доверия; мне он кажется отъявленным фантазером и в этом, и в прочих делах».Элиан. «О ПРИРОДЕ ЖИВОТНЫХ»
XV, ii:
«Жители океанского побережья рассказывали о том, что древние цари Атлантиды, которые вели свой род от Посейдона, носили на голове ремешки из кожи морских баранов, что было знаком власти. А царицы соответственно носили повязки из кожи морских овец…»
Арнобий Афер. «СЕМЬ КНИГ ПРОТИВ ЯЗЫЧНИКОВ»
I, v:
«Неужели мы [христиане] виноваты в том, что 10 тысяч лет назад огромное количество людей вырвались с острова, который зовется Атлантидой Нептуна, как говорит Платон, и полностью разрушили и уничтожили бесчисленные племена?»
Аммианий Марселлиний. «РИМСКАЯ ИСТОРИЯ»
XVII, vii, 13:
«Землетрясения же бывают четырех видов: либо это «брасматиды», которые вздымают землю страшным образом и выбрасывают огромные массы на поверхность, как в Азии поднялся Делос и Гиера… или это «кламатии», которые косыми ударами сравнивают города, сооружения и горы. Или «хасматии», которые внезапно, резким движением открывают громадные пасти и проглатывают землю кусками, как в Атлантическом море, у побережья Европы, был поглощен большой остров…»
Лисиос Прокл.
«КОММЕНТАРИИ К «ТИМЕЮ» ПЛАТОНА»
I:
«Ибо возвращение к разговору о государстве и рассказ об Атлантических островах раскрывает через образы теорию мира… Таким образом, краткое повествование о государстве, прежде физиологии, иронически приводит нас к фальсификации вселенной; но история атлантов символически это завершает… Со всем уважением к повествованию об атлантах, некоторые говорят, что это просто история, по мнению Крантора, первого толкователя Платона, который говорил, что современники утверждали, что Платон не создал «Республику», а переписал то, что египтяне написали на эту тему; и поэтому он расценивает то, что сказано этими насмешниками, как принадлежащий египтянам рассказ об афинянах и атлантах, и полагает, что афиняне прекрасно жили в том государстве. Крантор добавляет, что это подтверждено предсказателями-египтянами, которые утверждают, будто подробности (пересказанные Платоном) написаны на столбах, до сих пор сохранившихся. Другие же говорят, что это повествование – сказка и выдуманный рассказ о том, что никоим образом не могло существовать… а из этого что-то относится к анализу неподвижных звезд и планет, принимая афинские аналоги неподвижных звезд и атлантические аналоги планет… Такого мнения придерживается знаменитый Амелий, который страстно отстаивал то, что в этом все дело, ибо ясно сказано в «Критий», что Атлантический остров был разделен на семь кругов… А другие, как Ориген, относят анализ к противопоставлению некоторых демонов, одни из которых прекраснее других… А другие списывают это на душевное расстройство… таково толкование Нумения. Однако до того, как души вселяются в тела, эти теологи и Платон ведут войну с материальными демонами, которые живут на западе. Ибо запад, как говорят египтяне, есть место вредоносных демонов. Такого мнения придерживается философ Порфирий… Однако, по-моему, самый изумительный Ямблих отличным образом поправляет их.
По его словам, а также по словам нашего наставника Сириана, это несовместимость и противопоставление предъявляется не с целью отклонить повествование, ибо, напротив, его следует считать рассказом о событиях, случившихся в действительности…
Лонгиний сомневается, было ли в намерениях Платона вставлять это повествование. Ибо он не представил его ни с целью дать передышку слушателям, ни по необходимости. Он развеивает сомнения, как ему кажется, говоря, будто Платон полагал ее прежде физиологии, чтобы привлечь читателя и смягчить жесткость такого рода произведения. Но Ориген говорит, что это повествование на самом деле выдумка, и соглашается с Нумантием и его последователями, но не соглашается с Лонгинием в том, что оно сочинялось ради развлечения.