Чтение онлайн

Письменность Старого Света. Несмотря на противоположные утверждения Донелли и других, нет ни малейшего сходства между египетским иероглифическим письмом или каким-то иным письмом Старого Света и письменностью майя. Хотя система майя базируется на принципах, достаточно похожих на принципы египетской иероглифики, сами значки и языки абсолютно различны. Поэтому наши знания о египетской письменности не помогли расшифровать алфавит майя.

Некоторые атлантологи замечают, что майя могли быть простыми первобытными американскими индейцами, приобщенными к цивилизации приплывшими на лодках беженцами из Атлантиды. Однако в свете истории подобные гипотезы маловероятны. Первобытные люди в большинстве своем подозрительны и консервативны, неохотно принимают чужой образ жизни. Если они и позволяют иноземцу поселиться среди них, то только в обмен на его отказ от своих привычек в пользу их

обычаев. На самом деле этому пришельцу повезет, если его не съедят, как это случилось с первыми испанцами на Юкатане. Так, норвежцы, приплывшие в Гренландию, не оказали никакого влияния на эскимосов, а, напротив, без следа влились в них. Испанский священник Иероним де Агиляр, проживший среди майя восемь лет и обнаруженный Кортесом, не только не сумел воздействовать на них, но даже почти забыл родной язык. Несмотря на то что иногда первобытные люди перенимают какие-то особенности чужой культуры, если они хорошо вписываются в их собственную, они обычно принимают полную смену культуры только в результате долгого контакта с более развитым обществом или сильного давления с его стороны.

Теперь вернемся к характерным чертам цивилизации майя. Их религия преимущественно напоминала многобожие других раннеземледельческих народов, которое отличается множеством узкоспециализированных богов и сложным календарем наблюдения. Среди их главных богов можно назвать бога неба Итцамну и бога дождя Чака, который до некоторой степени совпадал с богом грозы Кукульканом. Кукулькан, в свою очередь, был эквивалентом Гукумаца киче и Кецалькоатля ацтеков. Как Кецалькоатль, Кукулькан наделялся функциями героя культуры. Предания о том, что он пришел с запада, заставили некоторых ученых предположить, что он являлся в действительности вождем мексиканцев, завоевавшим Юкатан при Новой империи. На более поздних стадиях Новой империи мексиканцы действительно распространили свое влияние на Юкатан, но вел ли их реальный Кукулькан, скорее всего, останется навсегда загадкой.

К Кецалькоатлю-Кукулькану было приковано неестественно пристальное внимание из-за веры испанских монахов в то, что он был апостолом Фомой, который проповедовал среди жителей Америк. Они нуждались в подобной теории для того, чтобы подтвердить постулат Нового Завета о том, что апостолы были посланы во все концы земли, и для этого тщательно изучали Новый Свет в поисках следов апостолов. Обнаружив, что некоторые племена использовали крест в качестве символа (на самом деле обозначавшего четыре направления ветра или основные стороны света), они решили, что нашли признаки христианского влияния.

Чтобы оправдать завоевание, монахи в Мексике придавали большое значение белокурому богу, который цивилизовал свой народ, а затем отбыл в море, пообещав однажды вернуться. На самом же деле в манускриптах ацтеков Кецалькоатль всегда изображается темнокожим брюнетом или в виде бога ветра Эхекатля в маске. Также выдвигалось предположение – оснований для которого было не больше, – что он являлся норвежцем, который ушел на юг от поселений Винленда. На самом деле на территории Северной и Центральной Америки широко распространен миф о героях культур, пришедших из-за моря, часто называемых «белыми», что, вероятно, относится к цвету их одежды или рисунков на теле. Для майя Юкатана белыми были шаены, высадившиеся из утлых лодчонок у Веракрус, научившие их искусству и основавшие Чичен-Ицу.

Можно быть полностью уверенными в том, что эти предполагаемые цивилизации не были норвежскими, поскольку миф распространился еще до прибытия норвежцев. Люди Торфинна Карлсевни поймали двух ребятишек-индейцев, которые, выучившись норвежскому, рассказали, что, насколько им известно, за морем есть земля, «где люди ходят в белых одеждах, издают громкие крики и носят палки с прикрепленными к ним флагами». Возможно, это всего лишь еще один массив мифов о героях, ничего не доказывающий с исторической точки зрения, как ряд легенд Старого Света о лучнике (Вильгельме Телле, Эгиле, Палнатоки ит. д.), которого некий правитель заставил пустить стрелу в предмет, положенный на голову сына.

Унылая религия майя была тесно связана с их сельским хозяйством. Она предполагала большое количество человеческих жертвоприношений, хотя и уступала в жестокости ацтекам, которые убили 20 тысяч человек в честь одного только храма. Майя, как и ацтеки, вскрывали жертвам грудную клетку и вынимали их сердца. Девственниц они сбрасывали со священных стен, в других стреляли из лука, складывали их головы в специальные сумки для черепов рядом с храмами и выборочно поедали тела жертв во время церемоний.

Религия майя была тесно связана с их астрологией, высокоразвитой псевдонаукой, которая придавала большое значение вращению Венеры, и их календарем, который, в свою очередь, был завязан на систему нумерации и письменности. Поскольку для

расшифровки их письменности пока не было найдено какого-нибудь Розеттского камня, исследователям майя приходится толковать ее многотрудным путем проб и ошибок. За прошедшее столетие они разобрались в цифрах и календарных значках, именах многих богов и некоторых общих существительных. Глаголы майя, по всей видимости, не писали.

Письменный язык майя в основном идеографический, то есть слово в нем представлено общепринятой картинкой, как в китайском. Кроме того, в нем присутствовало несколько фонетических единиц, в основном обозначавших целые слоги. Один и тот же глиф мог выступать в фонетической или идеографической роли. До какой степени майя в точности использовали фонетические единицы в своей письменности, пока остается предметом споров. Ее можно назвать икономатической или ребусной.

Глиф майя обычно состоял из двух или трех таких картинок-элементов, причудливым образом переплетенных друг с другом. Кроме того, глифы очень отличались, в зависимости от того, кто пишет и на чем: краской по бумаге или зубилом по камню. Помимо этого у глифа могли быть две совершенно разные формы: «нормальная» и «головная», у которых общими были лишь некоторые основные элементы. Если в «нормальной» форме присутствовали, скажем, три точки, в «головной» появится одна из тех гротесковых голов в профиль, которыми изобилует искусство майя, а ее щеку или ухо будут украшать три точки. Подразумевалось, что читатель должен распознать основные элементы в обоих видах глифа. К тому же писцы майя временами использовали форму «в полный рост», в которой к голове из «головной» формы добавлялось тело, и «звериную» форму, в которой основные элементы дополнялись изображением змеи или другого животного. В общем, трудно придумать более запутанную систему письменности, чем у майя, хотя неизвестно, не усложнили ли они ее нарочно.

Майя, как древние галлы, оперировали двадцатиричной системой исчисления (основанной не на 10, а на 20). Существовало два варианта написания цифр. Первый – идеографический, как в арабской системе, с обычными головными формами и прочими сложностями, но без понятия разряда. Так, в нем был один ряд символов для чисел от 0 до 19 и другой – для кратных: 20, 400, 8000 и так далее.

Второй вариант цифр майя, подобно нашей римской системе, использовал повторения простых элементов: точка обозначала 1, а палочка – 5. Но в этой системе, как в арабской, были разряды. Кратные получались путем расположения элементов вертикально, аналогично тому, как мы выстраиваем их в цепочку горизонтально. Например, число 53 выглядело так:

53 это (2 x 20) + (13 x 1). На первом месте внизу этого набора (соответственно правой цифре арабского числа) майя помещали символ для 13: две палочки и три точки. На втором месте над первым ставился символ для 2 – две точки. Самым большим достижением майя можно считать изобретение значка для нуля за несколько веков до того, как это сделали индусы.

Возможно, вам приходилось слышать о календаре майя, чья система поправок для високосного года отличалась большей точностью, нежели юлианский календарь, предшествовавший современному григорианскому. Колоссальная часть сохранившихся текстов майя на самом деле связана с отслеживанием дат, что является более сложной задачей для людей с таким уровнем культуры, чем для современной цивилизации.

Во времена Старой империи майя пользовались сложной системой записи дат, высекаемых на памятниках. Каждую дату они записывали не по одному, а по трем календарям. Они оперировали периодом в 260 дней, возможно называвшимся у них «цолькин» и разделенным на более краткие промежутки. Еще у них был период в 365 дней, «хааб», состоявший из 18 частей по 20 суток в каждом, плюс пять дополнительных дней для того, чтобы он точно равнялся солнечному году.

Записывая дату определенного дня и по календарю-хаабу, и по календарю-цолькину, майя получали комбинацию, которая повторялась только раз в 52 хааба. Чтобы избежать ошибок, майя также записывали дату по календарю «долгого счета». Это система записи количества дней, прошедших с даты 4 ахау 8 кумху, что по нашему календарю соответствует примерно 3113 г. до н. э. Атлантологи порой делают скоропалительный вывод о том, что календарь майя начал использоваться в это время, но вероятнее всего, что 4 ахау 8 кумху случилось некое важное событие в мифологии этого народа. Многие календари Старого Света также начинают отсчет от какой-то мифологической даты. Так, календарь ортодоксальных иудеев отсчитывает время от Сотворения мира в 3761 г. до н. э. Морли полагает, что календарь майя был разработан либо одним человеком, либо группой жрецов где-то в IV–III вв. до н. э.