Потерянная богиня
Шрифт:
Тринни снова выругался.
— Не сердитесь на меня, господин, — запричитал малец. — Только отвернитесь, пожалуйста! Ну что вам стоит?
— Что мне стоит? — прищурился капитан. — А вот это я не знаю. Ты мне еще не рассказал, что делал на моем окне посреди ночи.
— Что делал! — фыркнул воришка. — Падал! А то вы сами не видели!
— Ты мне зубы не заговаривай, — он удобно устроился в кресле, налил вино в бокал, приготовился слушать.
Мальчишка замялся.
— Я… мм…
— Впрочем, можешь не говорить, — перебил Фаэнор его бессвязное мычание. — Что ты и у кого украл, мне плевать. Попытаешься
— Еще бы! — хмыкнул паренек. — Только я ничего не украл…
— Ну конечно. Ты сбежал. Из-под венца. Или еще откуда-нибудь. Злые люди хотели распорядиться твоей дальнейшей судьбой, но ты, переодевшись в это тряпье, решил сам выбрать свою дорогу. И вообще ты — женщина.
— А как вы догадались? — заулыбался паренек. Но потом вздохнул. — Знаете, что самое обидное? Ниоткуда я не сбегал… по крайней мере, сейчас… нет, конечно, я попытался сбежать, но вы сами видели… Короче, — собрался он с духом, — я действительно вор. Только плохой. Я правда ничего не украл, — мальчишка опустил глаза и огорченно засопел.
Фаэнор покачал головой.
— Ладно, не украл, так не украл, боги с тобой. Если бы я был таким же чокнутым, как Архимагистр Лотар, то решил бы, что ко мне подослали убийцу…
В самом деле, как еще можно убить воина, ежесекундно готового к нападению? Как можно незаметно проникнуть в комнату к яростному капитану Тринни, у которого слух, как у кошки? Только так, как это сделал малец — неуклюже, шумно и… жалостно. Учитывая, что он никогда не поднимет руку на ребенка… Хотя, и ребенка можно использовать, как это делает Инквизиция. Его сын был примерно такого же возраста, когда…
— Господин… вам плохо? — чуть ли не захныкал воришка. Боги, сколько же ему лет? — Или… вы правда решили, что я вас хочу убить?
Фаэнор со стоном опустил голову на руки.
— Ничего я не решил… — прохрипел он, — я что, похож на Лотара?
— Не знаю… я никогда не видел Лотара… Я могу вам помочь?
Тринни потряс головой, приходя в себя.
— Все в порядке. Ты еще не переоделся?
— Ой, а вы еще так полежите, только голову не поднимайте, я вам скажу, когда можно будет смотреть.
Фаэнор усмехнулся. Чудной все-таки мальчишка!
— А говорить-то с тобой можно, пока ты переодеваешься?
— Можно, конечно… только не спрашивайте, что я украсть хотел…
— Это еще почему?
— Смеяться будете…
— Хорошо, не буду.
— Смеяться или спрашивать?
— Спрашивать. Ты же сам все расскажешь.
— Я-то?
— Ну не я же!
Мальчишка засопел.
— Тебе сколько лет-то?
— Не скажу!
— Понятно, опять скажешь, смеяться буду, — хмыкнул Фаэнор. — А ремеслом своим давно занимаешься? Всё, всё, больше не спрашиваю.
— Господин! — возмутился мальчишка, даже ножкой топнул от обиды. — Вы меня что, совсем идиотом считаете?!
Фаэнор примирительно развел руками.
— Да нет, что ты… только не плачь.
Воришка всхлипнул.
— Я и не плачу! А украсть я хотел… канделябр.
— Ч-что? — Фаэнор, как ни старался, все же не смог сдержаться и расхохотался во весь голос. — Канделябр?!
Он представил себе это чудо, ползущее по стене с здоровенным канделябром… Наверное, даже кошка забыла бы напрочь про своего воробья, если бы увидела такую картину, и на морду собаке
вскочила бы самостоятельно, ни откуда не падая, так, чтобы впечатлениями поделиться.— Канделябр?! — снова переспросил он. — На кой он тебе сдался?!
— Вы не совсем меня поняли! — попытался оправдаться мальчишка.
— Надеюсь.
— Я имею в виду не большой канделябр, а маленький, подсвечник такой.
— Чудо, ты уже переоделось, а то я сейчас лбом уже стол разобью! — судорожно вздохнув, хохотнул Фаэнор.
— Да. Я же говорил, смеяться будете.
Фаэнор поднял голову. Мальчонка стоял, обиженно кусая губы, еще более жалкий в его одежде — штаны еще ничего, их хотя бы ремень держал, да и низ легко подворачивался, а вот с рубашкой совсем не повезло.
— Ладно, — переводя дух, простонал Фаэнор, — боги с ним, с канделябром… Хотя нет, еще вопрос… погоди, дай отдышаться… А почему не украл?
— Окно перепутал, — едва слышно пробормотал мальчишка.
Фаэнор, уже не в силах смеяться, только покачал головой.
— Примерно так я и думал. Ну что ж, повеселились и будет, — он выпрямился в кресле. — Теперь серьезно. Что в этом канделябре?
Малец замялся, переступил с ноги на ногу.
— Отвечать обязательно?
Фаэнор пожал плечами.
— Да нет, в принципе…
— Это — артефакт, он сам светится, без огня…
Тринни вздохнул, налил себе еще вина, сделал большой глоток.
— Малыш… я надеюсь, ты не на кого не работаешь?
Мальчик яростно замотал головой.
— Слава богам, — кивнул Фаэнор, — хоть не сдашь никого, и то хорошо.
Неудачливый вор хотел возмутиться, но вместо этого густо покраснел.
— Я — трепло, да? — грустно спросил он.
— Есть немного, — Фаэнор потянулся, покрутил затекшей шеей, зевнул. — Короче, малец, садись ешь, потом хочешь — ложись спать, хочешь — беги, только тихо. Одежду свою не забудь только. Стража сегодня все равно обходить больше не будет, так что можешь этим воспользоваться. Деньги у тебя есть? Сколько тебе надо?
— Господин… — мальчишка захлопал глазами совсем по-детски. — Почему вы мне помогаете?
Фаэнор пожал плечами.
— Это разве помощь? Выпороть бы тебя хорошенько, вот это было бы дело… А так… Да, еще, у магов никогда не воруй. Ни при каких обстоятельствах. И с артефактами осторожней. И вообще лучше не воруй.
Мальчишка закусил губу.
— Так и знал, что мораль читать будете…
— Дурила, это не мораль, — хмыкнул Фаэнор. — Это совет. Тебе нельзя воровать — не потому, что это плохо или хорошо, а потому, что ты этого делать не умеешь. Так что лучше не позорься, все равно не получится.
Малыш обиженно засопел.
— Хотя, — прищурился Тринни, — был бы я главой воровской шайки, обязательно бы тебя взял.
— Это еще почему? — округлил глаза паренек, даже обижаться перестал.
— Для прикрытия, — спокойно объяснил Фаэнор. — Зубы хорошо заговариваешь. И в доверие втираешься. Вот если бы пока мы тут сидим, твой подельник комнаты бы обчищал — другое дело. Кстати, возьми на заметку, если попадешь в банду. А теперь всё, я спать пойду, у меня завтра день трудный. Считай, что я тебе ничего не говорил. И вообще не видел тебя ни разу. Спокойной ночи. Между прочим, я не шучу. В твоих интересах смыться до моего пробуждения, с утра я таким добрым не буду.