Потерянная богиня
Шрифт:
— Не забивай себе голову всякой ерундой, — возразил он, когда мое повествование споткнулось о процедуру самобичевания на почве угрызений совести. — Никого ты ни на что не подбиваешь. Ты знаешь, ведьмака очень трудно заставить что-то делать вопреки его собственной воле, так что давай без глупостей, а? Уж за свою судьбу я как-нибудь сам поотвечаю, хорошо?
— Ты опять смеешься? — я беспомощно уткнулась в подушку.
— Конечно, а что ж мне еще делать? Ну, хотя у меня есть пара идей…
— Хорошо, хорошо, я целиком и полностью за, только…
— Понятно, сначала — о деле, — согласился ведьмак. — Давай сделаем так. Тему ответственности можно благополучно закрыть. Я еду с тобой.
— А как же
Он отмахнулся.
— Да ну их, какие тут могут быть дела? В конце концов, можешь меня нанять, и тогда твоя совесть успокоится окончательно.
Я просияла.
— Витольд, а ты не обидишься, если я буду платить тебе жалованье?
— Знаешь, ведьмака вообще трудно обидеть деньгами, — развеселился он. — В принципе, так же, как и отсутствием оных. Не будет средств — могу работать за идею. Видишь, какой я сговорчивый?
— Ага, зайка просто! — мне стало намного легче, словно камень упал с души. — Да, хотела с тобой посоветоваться…
— Насчет Эльстана? — он просто читал мои мысли. — Никогда не отказывайся, если эльф тебе что-то предлагает: они никогда ничего не делают из вежливости, но уж если чем-то помогают — цени. Откажешься — смертельно оскорбишь. И, кстати, при всех их причудах, не надо недооценивать их умственные способности, мудрость эльфов — не просто легенда, Перворожденные — действительно, древний и очень мудрый народ, и даже совсем молодой на первый взгляд эльф может быть старше тебя раза в четыре, а то и больше. Хотя… — задумался он, — ведут они себя, бывает, как дети малые! Чтоб далеко не ходить, ты только на нашего посмотри!
Я улыбнулась, поудобнее устраиваясь в объятиях ведьмака.
— А наш — типичный?
Витольд прыснул.
— Это как посмотреть. Хотя нет, наверное. Во-первых, без магии, что весьма необычно. Да к тому же еще и подвижник, что среди них тоже очень редко встречается. Но бывает и такое.
— В смысле, странник? — не поняла я.
— Ну да, что-то в этом роде, — пояснил он. — Эльфы очень себя любят, и если что-то они делают во вред себе, значит, у них на это есть очень веские причины. Необдуманные глупости не по их части.
— То есть, их глупости обычно бывают тщательно обдуманы?
— Всегда. Так что, судя по поведению нашего самоотверженного друга, он дал какой-то обет, и, видимо, эскортирование прекрасной дамы очень удачно вписывается в планы его подвижничества. Советую не препятствовать.
Я покачала головой.
— Боже мой, какие ценные и уникальные кадры меня окружают!
— А то! — усмехнулся Витольд.
— Кстати, господин ведьмак, что там за идея, о которой вы говорили? Нельзя ли поподробней?
Последнюю фразу я уже говорила, падая на подушки. Поподробнее оказалось можно. И нужно. Идея понравилась нам обоим, и мы к ней возвращались еще не раз, отдаваясь ей целиком и полностью, творчески и с наслаждением. Не знаю, как тут у них сейчас с богами, но да благословят они хозяина этого постоялого двора и… плотника, соорудившего самую тихую в моей жизни кровать, этого замечательного человека, ставшего на эту ночь нашим идейным вдохновителем!
Наутро мы спустились к завтраку в трактир, где нас уже ждал Эльстан, полностью готовый к продолжению совместного путешествия. То, что мы с Витольдом появились вместе, нисколько его не удивило, равно как и не вызвало каких-либо иных эмоций — видимо, эльфов мало интересовали взаимоотношения между людьми, или просто наш обладал похвальной тактичностью, но мне почему-то казалось, что первое вернее. Заметив нас, он тут же вскочил со своего места и, пренебрегая всеми правилами своего хваленого этикета, тут же задал так волнующий его вопрос.
— Госпожа Дженнифер… Джен, ты подумала?
Я рассмеялась.
— Доброе
утро, Эльстан. Да, я подумала. И буду очень тебе благодарна, если ты отправишься со мной.Эльф просиял, отвесив мне церемониальный поклон.
— Однако, — добавила я, — ты не хочешь узнать, куда мы идем?
Мне показалось, что у него даже уши завибрировали от восторга.
— Если только вы соизволите… — растерялся он.
— Соизволю. Эльстан, — я понизила голос. — Я ищу Этану.
Перворожденный подскочил, как ужаленный, потом что-то сбивчиво проговорил на эльфийском, поклонился уже, насколько я поняла, по полной форме и припал на колено.
— Леди Джен, моя жизнь…
— Стоп! Давайте погодим с клятвами верности, — оборвала я его, но он, ничуть не смутившись, продолжил текст клятвы на своем языке.
Я покачала головой, обернулась в сторону Витольда, но он только кивнул, посмеиваясь, припоминая мне наш вчерашний разговор. Мне осталось только сдаться. Я махнула рукой.
— Ну, как хотите. Если вам не дорога собственная жизнь — пожалуйста. Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.
Вместо ответа эльф засверкал наполненными безграничной преданностью глазами, а ведьмак молча отправился собирать вещи.
— Джен, усмири свое чудовище, иначе дальше мне придется идти пешком, — Витольд поджидал меня, сидя на скамейке возле конюшни, и, насколько я поняла, по какой-то причине не имея возможности войти внутрь. — Нет, я, в принципе, неприхотлив, и на своих двоих прогуляюсь, только вот Ромашка скучать будет.
Я ответила ему абсолютно непонимающим взглядом, и он тут же начал все объяснять. Оказалось, что едва он переступил порог конюшни, в моего Зверя будто бес вселился. Вороной встал на дыбы, зафырчал и принялся так неистовствовать, что сбежалась вся прислуга. Причем, конюх клялся всеми богами сразу, что до этого момента жеребец вел себя спокойно, благосклонно воспринимая все действия конюха и его помощников, оказывающих столь редкому скакуну должное уважение и «надлежащий уход». Что же так взбесило вороного красавца, никто не мог понять, и поэтому решили дождаться его хозяйки, которая, кстати говоря, в эту самую конюшню как раз и собиралась. Выслушав сбивчивый рассказ конюха, я, не на шутку обеспокоенная странным поведением моего скакуна, вошла в конюшню.
Если сначала я и могла предположить, что это какая-то ошибка, то при первом же взгляде на Зверя мне пришлось распрощаться с этой мыслью. Он действительно был в состоянии крайнего бешенства. И мое появление его совершенно не успокоило, напротив, он заржал и зафырчал еще громче, и снова вскинулся на дыбы, рьяно выступая против… Кстати, против чего?
— Та-ак, — угрожающе протянула я, — это еще что такое?!
Зверь замер. Опустил голову. Но фыркать не перестал. Я подошла к нему, погладила по голове, никак не понимая, что же с ним случилось. Конечно, злиться на него я и не думала, искренне переживая, что мой красавец чем-то заболел, но это, как сказал ведьмак, «чудовище» разметало мои сомнения по поводу его самочувствия одним движением — всего лишь подняв голову. И вперив в меня взгляд сердитых, возмущенных, даже, не побоюсь этого слова, ненавидящих глаз.
— Что?! — зашипела я, схватив его за подбородок. — Это еще что за новости?! Я тут за него беспокоюсь, а он еще так смотреть на меня будет?!
Зверь как-то неопределенно хрюкнул и попытался опустить глаза, явно приходя в себя, поскольку, их выражение становилось все более виноватым, а маска свирепости таяла с каждым мгновением.
— Ну?! — продолжала я допрос, не ослабляя хватку. — В глаза мне смотри! Что случилось?
Зверь только вздохнул, потом совсем засмущался и, когда я, наконец, позволила ему опустить голову, начал подлизываться, тыкаясь мордой мне в руку.