Поступь Повелителя
Шрифт:
— Я не хотел вас напугать,— начал Кантор в надежде на какие-нибудь наводящие вопросы. Чтобы не продолжать, он все-таки решился сунуть в рот ложку местной пищи и тут же об этом пожалел. На вкус это была обычная каша, даже, кажется, с молоком, но слишком горячая и до невозможности сладкая.
Твое хотение в данном случае никакой роли не играет,— по-взрослому ухмыльнулась кроха. Сейчас, без мешковатой куртки и без шапочки, скрывавшей смоляную челку и два коротких хвостика, она выглядела совсем ребенком.— Потому что Настя пугается всегда, а я никогда, независимо от того, хотят ли нас напугать. Мне интересны именно причины, побудившие тебя
Он выглядел так, словно подкрадывался к Насте и собирался напасть.
Вот видишь! — хихикнула Саша, подталкивая локтем ошарашенную подружку.— Я же говорила, что объяснение будет логичным и полностью исходящим из посылки, что кузен Диего в жизни не видел пылесоса. Или все-таки дядюшка? Ладно, потом разберемся. А суть в том, подруга моя, что красавец мужчина тебя самоотверженно спасал, прям чуть не зашибло его, а ты вместо благодарности на шкаф от него полезла. Вот что мы скажем дяде Вите — это уже другой вопрос.
Может, спрятать пылесос на место? — предложила Настя.— Дядя Витя, насколько я понимаю, им не пользуется и неизвестно когда из кладовки достанет. А когда все-таки достанет и заметит, уже столько времени пройдет, что он и сам не поймет. Может, подумает, что сам когда-то по пьяному делу...
Насть, не завирайся, а? Дядя Витя, хоть и закладывает раз в месяц по-черному, все-таки не дурак! Он первым делом у меня спросит, это же я привела к нему в дом не пойми кого.
А если ему не говорить, что здесь был чужой?
Я не скажу — папа скажет.
Девочки, перестаньте,— перебил Кантор.— Скажите хозяину дома правду. Я извинюсь и найду какой-нибудь способ возместить ему ущерб. Или давайте я сам скажу. Мы уж как-нибудь между нами, мужчинами, это дело решим.
Похвальное стремление,— опять усмехнулась девочка.— Только вот дядя Витя здесь бывает редко, и вы с ним можете просто не встретиться. Ладно, оставим пылесос, может, я еще смогу эту несчастную жертву починить. Давай лучше разберемся, кем мы друг другу приходимся и почему я тебя не знаю. Семья большая, но я знаю родню хотя бы по фотографиям и что-то не припоминаю, кто из наших родственников мог возникнуть на пустом месте посреди кладбища в таком виде. Если Насте не привиделось, конечно.
Странно она себя вела для ребенка. На вид кузине (или в самом деле племяннице?) можно было дать лет одиннадцать-двенадцать, ну тринадцать в крайнем случае, если учесть маленький рост и худосочное телосложение. Однако слова, повадки, манера говорить больше подходили взрослой девушке. Если закрыть глаза, можно подумать, что они с Настей ровесницы. А если опять открыть — начинаешь недоумевать, какие общие интересы могут быть у этих двух подружек, настолько разных по возрасту. Может, Саша такое же чудо природы, как его величество Шеллар, который с двенадцати лет трудился на ниве правопорядка?
Моего деда звали Байли,— не очень охотно поделился Кантор. Как-то не торопился он доверять незнакомым людям, пусть даже они приютили его и, кажется, кормят. Во всяком случае, сахару не пожалели. Но стоит ли говорить им об отце? Не будет ли у него неприятностей из-за этого? — Я его совсем не знал и видел только раз, в Лабиринте, когда он умирал. Тогда же я узнал о существовании Семьи и в первый и последний раз ее видел.
О, насчет дедушки Байли я и не сомневалась,— хмыкнула девчушка.— Ветвь Кирин пропечатана у тебя на лбу семьдесят шестым стаутом. Да ты и похож на дедушку. Но его детей до сих пор не пересчитали
точно, так что давай поподробнее. Ты родителей своих знаешь?Да, конечно. Но я всю жизнь считал, что мой отец принадлежит совсем к другой семье. Наверное, он жил под чужим именем.
А где вы жили вообще? В каком мире вы обитали, что ты пылесоса в жизни не видел?
Наш мир не сообщается с другими. Может, могущественные маги знают что-то об иных мирах, раз они следят за стихийными порталами, но я не принадлежу к числу посвященных.
А, ну вот все и ясно! — совсем по-детски обрадовалась малявка, даже подпрыгнула на табуретке от полноты чувств.— По закрытым мирам у нас только дядя Макс гулял, он в греческой лавочке работает. А мы тут, значит, и понятия не имеем, что он там размножился! Выходит, мы все-таки одного поколения, так что ты мне не дядя, а брат. Троюродный. Хоть по возрасту и в отцы годишься. Ну а дальше? Сюда-то как попал?
Не знаю,— честно ответил Кантор.— Сам понять не могу.
У тебя что, память отшибло, или тебя какой-то знакомый эльф из телепорта потерял, да ты боишься, как бы у него неприятностей не было?
Насчет эльфа — теория правдоподобная, сам первым делом об этом подумал. Но точно тебе сказать не могу. Последние пару недель... Ну или около того... я провел в Лабиринте.
А что случилось?
Это как-то касается дела? Допустим, меня по голове стукнули.
Ну такая версия прекрасно объяснила бы твою патологическую ненависть к пылесосам, но я же вижу, что ты врешь.
А то, что я не хочу обсуждать причины своего падения в Лабиринт, ты не видишь? — начал закипать Кантор.— Это к делу не относится. Никаким боком. Так вышло. И все. До того момента я все помню, но события двухнедельной давности никак не объясняют перемещения между мирами.
А твой летний наряд, количество паразитов в нем и вот это,— доставучая кузина приподняла двумя пальчиками наручники,— они объясняют?
Я был в плену — коротко пояснил Кантор. И добавил для пущей ясности: — У нас война.
Ага.
И мне нужно вернуться обратно.
За добавкой,— иронично уточнила вредная родственница, повторно демонстрируя наручники.
Должок остался.— Это было сказано уже сквозь зубы, так как при первой же вспышке памяти они стиснулись сами собой.— И не один.
«Сначала я найду Астуриаса и да Косту. Я не буду в них стрелять. Я найду способ их умыкнуть в тихое, безопасное место, и умирать они будут долго. Потом я найду винтовку и займусь отстрелом. Каждая голубая мантия с белой лошадью, каждая иномирская рожа, где бы я их ни встретил. А еще я припасу арбалет и пару дюжин крепких осиновых болтов с серебряными наконечниками. Пригодится. А если мне опять доведется дожить до победы — Судьба ведь любит поиздеваться,— уже не придется маяться выбором, куда девать остаток своей бесполезной жизни. Я посвящу его охоте на троллей...»
Ага...— Малявка бесцеремонно оборвала построение жизненных планов товарища Кантора.— Я понимаю, это святое, но, может, ты бы их вслух пересчитывал? А то сидишь, молчишь, и только по глазам можно угадать, что ты как раз эти самые должки припоминаешь.
Эти подсчеты — не для маленьких девочек,— сердито огрызнулся Кантор.— Я понимаю, вам зверски любопытно, что я такое и откуда взялся, но все-таки о серьезных делах я хотел бы поговорить с кем-то из взрослых членов Семьи. Мне надо попасть домой, а ты вряд ли знаешь способ перемещаться между мирами.