Полукороль
Шрифт:
— Он решил остаться, — резко сказал Ярви.
Сумаэль медленно кивнула, не поднимая глаз.
— Как и все мы.
— Я не заставлял его.
— Нет.
— Ты могла бы уйти, и забрать его, если бы настаивала сильнее.
Теперь она посмотрела вверх, но без следа гнева, которого он заслуживал. В ее взгляде была лишь вина.
— Ты прав. Это будет моей ношей.
Ярви посмотрел прочь, и внезапно на его глаза навернулись слезы. Совершен ряд поступков, приняты решения, и каждое казалось меньшим злом, но каким-то образом они привели его сюда. Может ли хоть
— Ты меня не ненавидишь? — прошептал он.
— Я потеряла одного друга, и не собираюсь отталкивать другого. — Она мягко положила руку ему на плечо. — И я не очень хорошо завожу новых.
Он положил свою руку поверх, желая, чтоб он мог ее там задержать. Удивительно, но никогда не знаешь, насколько сильно чего-то хочешь, пока не поймешь, что не можешь этого получить.
— Ты не винишь меня? — прошептал он.
— Зачем мне это? — Она в последний раз его сжала и затем отпустила. — Лучше, если ты сам этим займешься.
39. Некоторые спасены
— Рад, что ты пришел, — сказал Ярви. — У меня стремительно кончаются друзья.
— Да я и сам не прочь, — сказал Ральф. — Ради тебя и Анкрана. Не могу сказать, что любил эту тощую сволочь, когда он был шкипером, но в конце я к нему потеплел. — Он ухмыльнулся, и большой струп над его глазом пошевелился. — К некоторым привязываешься быстро, но к тем, на кого нужно время, чтобы узнать их поближе, привязываешься сильнее всего. Можем мы посмотреть рабов?
Послышалось бормотание, ворчание и стук цепей — товары вставали на ноги для осмотра. В каждой паре глаз была своя смесь стыда, страха, надежды и отчаянья. И Ярви обнаружил, что мягко потирает шрамы на горле, там, где был его ошейник. Вонь окутала его воспоминаниями, о которых он бы предпочел забыть. Удивительно, как быстро он снова привык к свежему воздуху.
— Принц Ярви! — владелец спешил из тени позади. Большой мужчина с мягким бледным лицом, чем-то знакомый. Один из участников процессии, который пресмыкался перед Ярви, когда хоронили отца. Теперь у него будет шанс попресмыкаться снова.
— Я больше не принц, — сказал Ярви, — а в остальном, да. Ты Йоверфелл?
Работорговец надулся от гордости, что его знают.
— И в самом деле, это я, и весьма почтен вашим визитом! Могу я узнать, какие рабы вам…
— Имя Анкран что-то тебе говорит?
Торговец глянул на Ральфа, который угрюмо и твердо стоял, заткнув большие пальцы за портупею с серебряной пряжкой.
— Анкран?
— Позволь мне освежить твою память, как вонь твоего заведения освежила мою. Ты продал человека по имени Анкран, а потом вымогал у него деньги за то, что содержал его жену и ребенка.
Йоверфелл прочистил горло.
— Я не нарушал закона…
— И я не нарушу, когда потребую с тебя долги.
Лицо торговца обесцветилось.
— Я вам ничего не должен…
Ярви хихикнул.
— Мне? Нет. Но моя мать, Лаитлин, вскоре снова станет Золотой Королевой Гетланда и держателем ключа от сокровищницы… Как я понимаю, ты ей немного задолжал?
Кадык на шее торговца дернулся, когда он сглотнул.
— Я
самый преданный слуга моей королевы…— Ее раб, как я бы тебя назвал. Если ты продашь все, чем владеешь, это и близко не покроет то, что ты ей должен.
— Ладно, ее раб, почему бы и нет? — Йоверфелл горько фыркнул. — Раз уж вы заинтересовались моими делами, то это из-за процентов по ее займу я выжимал из Анкрана все, что возможно. Я не хотел этого делать…
— Но ты отбросил свои желания, — сказал Ярви. — Как благородно.
— Что вам нужно?
— Давай начнем с женщины и ее ребенка.
— Очень хорошо. — Опустив глаза к земле, торговец зашаркал в тень. Ярви посмотрел на Ральфа, старый воин приподнял брови, и рабы наблюдали за ними в молчании. Ярви показалось, что один улыбается.
Он не знал, чего ждал. Выдающуюся красоту, ошеломляющую грацию или что-то, что поразит его прямо в сердце. Но семья Анкрана выглядела обыденно. Как и все люди, для тех, кто их не знает. Мать была невысокой и хрупкой и вызывающе держала подбородок. У сына были рыжеватые волосы, как у отца, и он не поднимал глаз.
Йоверфелл подтолкнул их вперед, а потом нервно подергал одну руку другой.
— Здоровые и холеные, как и было обещано. Они ваши, в подарок, конечно, с моими наилучшими пожеланиями.
— Пожелания можешь оставить себе, — сказал Ярви. — Теперь ты здесь соберешься и перенесешь свое предприятие в Вульсгард.
— Вульсгард?
— Да. Там много работорговцев, и ты будешь совсем как дома.
— Но почему?
— Так ты сможешь следить за делами Гром-гил-Горма. Говорят, что дом врага надо знать лучше, чем свой.
Ральф одобрительно поворчал, немного выпятил грудь и пошевелил пальцами за портупеей.
— Будет так, — сказал Ярви, — или тебя продадут в твоей же лавке. — Какую цену за тебя дадут, как думаешь?
Йоверфелл прочистил горло.
— Я отдам распоряжения.
— Быстро, — сказал Ярви, вышел из этого вонючего места, встал на воздухе и закрыл глаза.
— Значит, вы… наш новый хозяин?
Жена Анкрана стояла возле него, засунув палец в ошейник.
— Нет. Меня зовут Ярви, это Ральф.
— Мы были друзьями твоего мужа, — сказал Ральф, взъерошив волосы мальчику, что тому было не слишком приятно.
— Где? — спросила она. — Где Анкран?
Ярви сглотнул, раздумывая, как выдать новости, подыскивая верные слова…
— Мертв, — просто сказал Ральф.
— Мне жаль, — добавил Ярви. — Он умер, спасая мою жизнь, что даже мне кажется невыгодной сделкой. Но вы свободны.
— Свободны? — пробормотала она.
— Да.
— Я не хочу быть свободной, я хочу быть в безопасности.
Ярви удивленно посмотрел на нее, а потом почувствовал, что его рот скривился в грустной улыбке.
— Думаю, мне пригодится служанка, если ты хочешь работать.
— Я всегда ей была, — сказала она.
Ярви остановился у лавки кузнеца и бросил монету на настил с инструментами корабельщика. Одну из первых монет нового образца — круглую и совершенную, с отчеканенным на одной стороне хмурым лицом его матери.