Чтение онлайн

Щенок вцепился в подлокотники, явно рассчитывая сопротивляться вытаскивающим его стражникам. Что ж, по крайней мере — не трус. Конечно не трус — на его счету Сандел Майр. А Ренина… — «неужели она так любила его, что назвала дочь в честь отца?» — она ведь и правда вырастет…

— Талина может быть против, — почти спокойно сказал Дерек.

— Не надо, — маг попытался скривиться презрительно, но получилось весьма жалко, — она поступит так, как ты скажешь… Ты убедишь её в чём угодно.

Хотелось бы думать, что он прав.

— А если наоборот? — очень серьёзно предложил владыка, надеясь, что амулет скрывает запах. — Два дня в полдюжиницы воспитываем мы, а четыре — ты? Ну

и кормишь-одеваешь, соответственно.

Парень растерялся. Правильно, правильно, подумай, сопляк, что можешь дать дочери ты, и что — владыка. И во что превратится твоя учёба и карьера, если тебе на шею посадят ребёнка.

— Хорошо, — потерянно сказал мальчишка после долгого молчания, — можно и так… а ты не шутишь?

— Шучу, — согласился Дерек, — я прекрасно понимаю, что ты и два-то дня в полудюжиницу с трудом потянешь сидеть с ребёнком. От занятий и работы тебя никто не освободит. И ещё: узнаю, что ты хоть одно слово против меня ей сказал — убить не убью, но дочь больше не увидишь. Да, и тебе придётся смириться с присутствием телохранителей. Жильё найти достойное. И никаких встреч с Талиной — Дагор отдаёт ребёнка, Дагор и забирает. Всё ясно?

Осталось убедить Талину. Зато теперь он почти уверен, что у неё был только один любовник, можно немного успокоиться. Правда, картинки перед глазами не стали от этого менее ужасными, наоборот, они обрели подробности, от которых хотелось взвыть и пристукнуть мага на месте.

— Обещаю, — произнёс посетитель, — что никогда и ни при каких обстоятельствах не скажу дочери про тебя или Талину ни одного плохого слова. Когда я могу увидеть девочку, и как мне проходить во дворец, чтобы я смог забирать её? Ты выдашь мне пропуск?

— Боишься, что я выпровожу тебя отсюда, и прикажу больше не пускать? — поинтересовался Дерек. — Я могу и не приказывать — охрана и сама не пустит, а я просто случайно забуду…

«Такое забудешь…»

Маг засопел.

— Не волнуйся, я не отказываюсь от своих слов: сегодня поговорю с Талиной, завтра подберу ещё телохранителей, дня три-четыре уйдёт на проверку тебя, твоих знакомых и так далее, вот как раз через четыре дня и заберёшь. Я выдам тебе пропуск к главе службы безопасности господину Дагору, с ним дальше и будешь иметь дело. Через два дня придёшь и уточнишь, где и когда я тебе передам дочь — первые несколько раз я сам её тебе отдавать и забирать буду.

Похоже, студент ему не слишком поверил. Он не спешил уходить — боялся, что второго шанса добраться до владыки не будет.

— Слово владыки и слово Аледера, — вздохнул Дерек, — ты должен был слышать, что светлые владыки слов не нарушают. Впрочем, моё слово Аледера ничуть не менее надёжно.

«Просто здесь об этом не знают…»

Он выдал магу пропуск, и тот ушёл, так до конца и не поверив Дереку.

Вот всё и решилось — вздохнула Талина. К лучшему, надо надеяться — к лучшему. Во всяком случае, ей больше не надо мучиться вопросом — написать ли Ренни, что у него родилась дочь. Не надо разрываться между обычаями дома и обычаями живущих под небом. Не надо откладывать. Она всё тянула — пусть Ренина подрастёт, вот тогда…тогда она их познакомит. И Дерек — Талина невольно потянулась к нему — он понял. Смотрит на неё так вопросительно и сочувственно… Всё не так страшно — она сама жила с отцом. Телохранители не выпустят Ренину из виду, а Ренни — маг и целитель, и в любом случае родной отец надёжнее, чем нянька. Пусть… плохо ребёнку с ним не будет. Может, хоть топать ногами и кусаться перестанет…

— Дерек, — сказала она, — он очень молод, и, наверно, не очень богат, но… он хороший человек, правда. Ты поступил правильно, ведь агенты не выпустят её из вида? И ей ничего не угрожает?

Он смотрел на неё так

странно — никогда раньше не видела она у него такого взгляда…

— Ты любила его? — Дерек знал, что никогда больше не наберётся наглости задать ей вопросы. — У тебя был… кто-то ещё?

— Я не любила его, — грустно сказала Талина, — мне было его очень жаль. Я просто не думала, что мы оттуда выберемся, и мне было всё равно. И у меня больше никого не было, правда…

— А почему ты назвала Ренину именно так? — не выдержал Дерек.

— У нас так принято, — пожала плечами Талина, — это было всё, что я могла для него сделать… мне было его очень жаль, правда… он ведь остался в Путаре совсем один… ты что… ревнуешь?

— Да, — Дерек прижал её к себе, — безумно. Но это пройдёт.

Через четыре дня он передал Гозрению на руки Алеренину — она не испугалась и не заревела, а скромно и застенчиво улыбнулась. Всё-таки голос крови существует, думал Дерек, глядя вслед магу с девочкой. Телохранители шли следом.

Дом он снял новый: с большим садом, хорошим подвалом и двумя просторными комнатами на первом этаже — Хельм среди прочего высказал пожелание, чтобы ребёнок как можно больше бывал на воздухе, под небом, ссылаясь на то, что под землёй Ренина и так бегает слишком много. Тайный советник честно добавил, что это не столько пожелание владыки, сколько придворных лекарей и его собственное. Ради этого дома Гозрению пришлось выбраться в Путарь и трое суток сидеть со страдающим подагрой желчным купцом, который требовал к себе именно его. Подобные вылазки придётся повторять раз в три дюжиницы — иначе не хватит денег на обучение.

К полудню он понял, что совершил ошибку — от Ренины нельзя было отойти ни на шаг. И ещё понял, что бытовая магия — один из самых необходимых предметов для новоиспечённого отца. Хорошо, что в своё время он изучил её первым делом, боясь, что не сможет найти работу как целитель.

Штанов им дали целый ворох — и для начала он упражнялся в их непрерывном высушивании и переодевании. Потом в чистке. Ренина хохотала и брыкалась — ей нравилось, что за ней бегают. Вконец измучившись, Гозрений надел на неё одно из дюжины платьев, которые принёс специально выделенный слуга.

Бытовая магия — прекрасная вещь, но восстановить разорванные в клочья кружева не смог бы и архимаг, и, опасаясь, что с него вычтут за испорченную вещь немалой стоимости, Гозрений вернулся к штанам.

Кашей, рыбой и мясом он запасся впрок — но их Ренина есть не желала. Плевалась и размазывала по столу и рубахе. Она желала «мойока и буку». Поход к молочнице и пекарю немного её утомил, но не настолько, чтобы уснуть. Она съела булку прямо на улице, потребовала ещё, раскрошила первым же попавшимся галкам, голубям и курицам, после чего топнула ножкой и потребовала «купася». Купание владыка не только разрешил, но и одобрил — и Ренни радостно повёл дочку на реку. По дороге она обняла, погладила и перецеловала всех встречающихся на дороге собачек и кисок, и одновременно — бросила в этих же собачек и кисок, а также в куриц, гусей, лошадей и прохожих все камни, что попались под ноги. Попыталась поиграть с конскими яблоками и коровьими лепёшками, подняв истошный визг, когда он не дал ей в них изваляться, упорно норовила пнуть любого, кто зазевается или решит с ней заговорить, и умудрилась заявить двум как назло встретившимся им сокурсникам Ренни: «Тьфу! Уйди! Пйохой! Дуйак!» Наконец она нашла палку и принялась сражаться с зарослями крапивы — обожглась и разревелась. Хорошо, что папа — маг, думал Гозрений, снимая жжение. Занявшись крапивой, Ренина забыла про купание и потребовала ещё булку — лавок поблизости не оказалось, но зато удалось переодеться — под предлогом, что «такую грязную девочку не пустят к булочнику». Испачканную одежду он сложил в мешок — потом, всё потом…