Победитель
Шрифт:
— Моя сестра тоже высказывается за союз, — медленно сказал Меррет.
— Признаться, я удивлен. Она ведь меня терпеть не может. Или мне кажется?
— Нет, не кажется. Просто Анелия… очень своеобразная женщина. Она хочет идти в бой, сражаться… ей чужды компромиссы. Сестра не верит, что мы победим. Но она уже давно смирилась с этим. Наше поражение что-то убило внутри нее…
— Тогда у Анелии будет шанс отомстить, — рассмеялся Михаил, — Убив не только что-то внутри врага, но и самого врага.
— Нас тоже могут убить. К тому же, сестра пока еще не согласилась на брак с тобой…
— Меррет, мы все умрем, рано или поздно.
Король эльфов помедлил, а потом, словно на что-то решившись, с обреченным выражением лица выдавил из себя:
— Пусть будет по-твоему. Твое величество, ты умеешь убеждать. Союз.
Принцесса Анелия восприняла известие о заключении союза с выражением безразличия на лице. Посмотрев на обоих королей, принесших эту весть, она отвернулась к окну в ее покоях.
— Я или мой брат должны поехать и привести сюда армию, — голос принцессы был ровен, — Предпочитаю сделать это сама.
Такая постановка вопроса немного не соответствовала планам Михаила. Он предполагал, что за эльфами отправится их король, а принцесса останется в Парме. Отсутствие ее брата должно было благотворным образом сказаться на их общении.
— Конечно, твое высочество, — сказал он, — Это — разумный шаг. Война может возникнуть в любой момент. А так ты будешь в безопасности хотя бы некоторое время.
— Что ты имеешь в виду? — на ее лице мигом вспыхнул интерес, — Какая война? Фегрид ведь отсрочил ультиматум.
— Остаются еще Томол и Кмант. Мой личный враг Миэльс, наконец. Вот с их стороны можно ожидать подвох в любую минуту. Тем более, что мирный договор с соседними королевствами так и не подписан.
— Э… пожалуй, что поедет мой брат. Ты ведь поедешь, Меррет?
Тот озадаченно кивнул. Быстрая смена решений принцессы поставила его в тупик.
— Твое высочество приняла окончательное решение? — уточнил король Ранига.
— Конечно, — поджала прекрасные губы принцесса.
— Ну что же, тогда я вынужден заявить, что твоему высочеству придется играть роль моей официальной невесты.
— Это еще почему?! — в голосе Анелии слышалось негодование.
— Это — военная хитрость, твое высочество. Нам не удалось сохранить визит твоего брата в тайне. Ходят разные слухи. В том числе и о будущем военном союзе. Мне бы не хотелось, чтобы наши милые соседи узнали об этом раньше времени. Поэтому придется пустить слухи по иному пути, вполне логичному: ты — невеста, приехавшая к своему официальному жениху.
— Твое высочество боится, что соседи сразу же объявят нам войну, когда узнают о союзе? — принцесса особенно выделила слово «боится».
— Не боюсь, но опасаюсь. В этом случае нам нужно ожидать удар сразу со многих сторон. А если удастся ввести всех в заблуждение и дождаться армии твоего брата, то ущерб, который мы нанесем нашим врагам, будет наибольшим.
— И что же мне нужно делать в качестве невесты? — со всей возможной иронией поинтересовалась Анелия.
— О, ничего особенного, твое высочество. Сопровождать меня на официальные приемы, обедать со мной и с моими придворными, ужинать наедине. Ничего особенного.
— А ужинать наедине зачем?
— Чтобы никого не навести на подозрения
о том, что мы просто притворяемся.Перемену в отношениях короля и принцессы Инкит заметила сразу. Если раньше она еще как-то мирилась с присутствием «соперницы», то происходящее уже было выше ее сил. Тем же вечером девушка вошла в спальню короля с твердым намерением явно или неявно, но прояснить ситуацию. К ее удивлению, он, казалось, уже ждал этого визита.
С момента приезда принцессы Михаил попал в сложную ситуацию, которая еще больше усугубилась согласием Анелии «сыграть» роль невесты. В этой обстановке Инкит была явно излишней. Конечно, при дворе могут быть достаточно свободные нравы, но не настолько, чтобы в присутствии официальной невесты тратить время еще и на любовницу. Иначе в версию невесты мало кто поверит, а особенно не поверят те, кто хоть немного знает принцессу. Сестра Меррета не имела привычки отдавать то, что оказалось в ее руках, независимо от того, нужно это ей или нет.
Поэтому король Ранига оказался перед сложным выбором. С одной стороны, Инкит была с ним давно, он испытывал к ней симпатию, сильно привык к девушке. С другой стороны, ее присутствие сейчас явно вредило его политике и Ранигу, который он уже привык считать своим собственным. Следовало пойти на решительный шаг и хотя бы временно удалить свою любовницу из Парма. Но, помимо этого, Михаил осознавал, что Инкит — одна из немногих людей, которым он мог доверять. Она не была замечена ни в каких интригах, специально не шла на тесное общение с придворными «авантюристками» и даже сознательно ограничила свой круг друзей лишь приближенными короля, родственниками первого мужа и тем лейтенантом, который обнаружил ее после похищения. Лояльность девушки была очевидной. Поэтому король склонялся к мысли, что даже из ее «высылки» можно извлечь пользу.
— Приветствую, Инкит. Проходи. У меня есть новости для тебя.
— Какие новости, Нерман? — насторожилась девушка.
— Скажи, ты любишь детей?
— Д-да, — последовал неуверенный ответ, — А что, неужели ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка?
Михаил рассмеялся.
— Нет, ты неправильно меня поняла. Я имел в виду, нравятся ли тебе дети вообще. Любые дети, даже совершенно чужие.
— Нравятся. Но почему ты спрашиваешь?
— Сейчас все поймешь. Ты отправляешься в Сцепру.
— Когда?
— Завтра утром. Я уже распорядился о том, чтобы выделить тебе сопровождение из двух ишибов и десяти солдат. У тебя будет специальное задание.
Инкит была удивлена. Даже не просто удивлена, а ошарашена.
— Ты что, хочешь отправить меня подальше, чтобы самому остаться с этой…?!
— Я хочу лишь то, о чем говорю тебе. Ты отправляешься в Сцепру со специальным заданием. Это все.
— Но… у меня нет желания туда ехать.
— Инкит, это совершенно неважно, все решено.
Михаилу было интересно, спросит ли девушка о том, в чем заключается ее миссия или нет. Она не спросила.
Закрыв лицо руками, Инкит принялась плакать:
— Я знала, знала, что так все будет, — всхлипывала она, — Я была нужна тебе лишь временно… Тебе всегда нравилась эта… принцесса.
Слово «принцесса» ей удалось произнести с невероятно пренебрежительной интонацией.
У короля не было времени на то, чтобы выступать в роли утешителя женских слез.
— Хватит, — в его голосе прорезался металл.