Плачущий король
Шрифт:
Повторный допрос у прорицателей. Главное, как можно лучше слиться с личностью Четвёртого. Забыть о Тиантей. Забыть о надёжно спрятанном флаконе тёмного стекла. Эти ищейки неправду чуют лучше, чем стервятники протухшее мясо. Оставалось дождаться гонца, который отведёт его на верхние этажи древа. Прорицатели любили, чтобы было много света и простор. Хотя кто не любит? Страж несколько раз вдохнул поглубже, успокаиваясь. Даже если это его последний день на свободе, он ни о чём не сожалеет.
Но не прошло и десяти часов, как он вновь был в Гнезде. За время его отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Как и перед отъездом, сейчас все девять стражей были в сборе, наполняя древо неестественным оживлением.
Как хорошо, что ни один из прорицателей не догадался
Император отказался от услуг Ордена, и стражи больше не охраняли его покой. Лиестаней ушёл в отставку, и теперь у Тайной службы не было главы, только исполняющий обязанности, пока Император не выберет нового. Лучшие лесные лекари бились над тем, как бы победить короедов. Тем временем Роща чахла. Сначала отравленная вода, теперь паразиты у древ - похоже, запас прочности начал подходить к концу.
Страж ждал.
Закончилась осень, просвистела вьюгами зима, пришла весна. Жизнь шла своим чередом. Празднование Первого дня весны было не таким красочным, как его помнил Четвёртый. Без Ведьмы все огни в столице казались тусклее. Орден почти отошёл от дел Тайной службы, и теперь изменяющиеся больше времени посвящали себе, тренировкам и развлечениям. С одной стороны, было скучновато, но намного спокойнее. Похоже, Император даже не представлял, какой пласт работы выполнял для его нужд Орден. Бывший глава же лишь пожимал плечами и говорил, что Император принял взвешенное решение о его отставке, и ни к кому со своими советами и мнением он лезть не будет.
Страж ждал.
Иногда он доставал кулон и смотрел на крохотную белую точку в его глубине. Тиантей, самая страшная Ведьма столицы, крепко обосновалась на Островах. Писать ей он не решался, как и она ему.
Наконец был назначен новый глава Тайной службы, Рассиди из Лайвазони - древнего рода, но для этого леса пришлого, с юго-востока. Страж смотрел на его тёмную кожу и светлые волосы и удивлялся, насколько он похож на Рина, каким его в своё время сделала Тиантей. Более экзотической и привлекающей внимание внешности для главы Тайной службы придумать было нельзя.
Несмотря на все усилия Рассиди, дела службы шли всё хуже и хуже. Многие лесные агенты, потеряв привычные точки контакта со службой, ушли в подполье. Многие погибали в каких-то невразумительных стычках.
– Если бы я не знал, что Плачущий Король мёртв, я бы сказал, что это его рук дело, - однажды вечером признался Третий за бокалом вина. Четвёртый только неопределённо хмыкнул: уж он-то точно был ни при чём. Просто процессы, естественные в такой ситуации, всё больше набирали силу: Император захватил власть на большой территории - только за время его правления Империя выросла почти в два раза, - но не озаботился достойными рычагами управления. Ещё когда Хамнамди разжигал негодование в провинциях, он обратил внимание, что в большинстве случаев нужна лишь небольшая искра, чтобы вспыхнул мятеж. Все ждали толчка, никто не осмеливался начать первым, потому что всем было что терять. А сейчас, похоже, непомерные налоги и драконовские методы подавления любого несогласия довели простых жителей лесов до той черты, когда и случайно оброненное слово или косой взгляд могли послужить причиной для взрыва.
Даже с Орденом Тайной службе всё сложнее удавалось держать всё под контролем. Теперь же, когда Лиестаней приказал выполнять всем перевёртышам только обязанности агентов, но никак не использовать свои способности в работе (разве что только для самозащиты), то проблемы начали всплывать одна за другой, как грибы выскакивают из земли после хорошего дождя.
Страж ждал.
– Это заговор наших врагов!
– кричал пьяный охранник
– Плачущий Король жив и продолжает строить свои козни!
На него смотрели с сочувствием. Но некоторые разделяли его мнение.
Страж ждал.
В целом, он был согласен пощадить Императрицу: если Император и её дочь умрут, она не могла наследовать престол, и её дети (хотя она была уже слишком стара, чтобы рожать) не имели бы никакого отношения к роду правителей. Но в один прекрасный день перед празднованием летнего солнцестояния лошади понесли, и её экипаж разбился. Она не выжила. Говорили, что это была диверсия: даже в столице росло недовольство. После разорения, учинённого Четвёртым в прошлом году, осталось слишком много тех, кто потерял слишком многое. Император не торопился предоставлять новые древа или хотя бы постройки, пригодные для нормальной жизни. Преступников, если они были, так и не нашли. Иногда у Стража возникало ощущение, что рядом есть кто-то ещё. Кто-то, затаивший месть. Кто-то, решивший прийти на смену Плачущему Королю, раз он погиб и не смог выполнить клятву до конца, но этот таинственный "доброжелатель" оставался лишь тенью, неясной фигурой на краю поля зрения, которую невозможно рассмотреть.
Страж ждал. И вместе с ним ждал флакон тёмного стекла, запаянный воском.
– Император отсылает из столицы свою дочь, - Лиестаней обвёл взглядом собравшихся стражей. Их было немного, всего четверо, но если не считать прошлогодних событий, даже такое их количество в одном месте было необычным.
– Он попросил меня выделить для её защиты несколько своих воинов. Мне нужны добровольцы. Поедут все, кто согласится. Если никто не вызовется, то я выберу кого-то одного.
– А куда отсылает?
– подняла руку Шестая.
– Сиенастей, что в Вересковых Холмах. Там хорошо укреплённый форт, и в последние годы это самая спокойная провинция. Правда, званых вечеров там тоже не особо, - Лиестаней сухо улыбнулся.
– Я поеду, - неожиданно для самого себя откликнулся Четвёртый.
– Я тоже, - опуская руку, отозвалась Шестая. Третий и Первый промолчали. Что же, значит, они с Шестой едут вдвоём.
Страж впервые за тринадцать лет возвращался домой. Дорога отзывалась тоской и тревожными снами. Нули, как все между собой сокращённо звали принцессу, была тише травы. Целыми днями она сидела в карете и смотрела в окно или слушала наставления гувернанток, уткнувшись взглядом в стол, если дело происходило на постоялом дворе. За всё время путешествия Четвёртый вряд ли слышал от неё хотя бы десяток слов. Принцесса сильно изменилась с их последней встречи. Виданое ли дело: погибли её близкие, и неожиданно из младшего избалованного ребёнка она превратилась в наследницу огромной Империи. Иногда, глядя на неё, Четвёртый начинал испытывать странные чувства, которые любой другой назвал бы угрызениями совести, но Страж лишь отмахивался от них, считая помехой в достижении цели.
Но вот густые леса закончились, и вскоре их небольшой отряд уже катил по огромным пустошам. Время от времени их путь пересекали реки, и не через все из них были перекинуты мосты. То тут, то там на холмах попадались рощи, и тогда они ночевали в древах, со всеми удобствами. Конечно, Ведьма преувеличивала, когда говорила, что верескового народа не осталось, но не очень сильно. Лиловыми глазами смотрели на мир лишь немногочисленные женщины и дети. За всё время Страж не встретил ни одного мужчины своего народа, способного держать оружие в руках.
Многое изменилось: земли приходили в запустение. Некому было обрабатывать поля, некому пасти овец, некому собирать виноград. Многие семьи объединялись и вели хозяйство вместе, что раньше здесь было невиданным делом. Приезжих было мало, все боялись наследства Плачущего Короля: о ярости и непримиримости верескового народа ходили легенды. Говорили, что даже женщины брали в руки луки и сражались наравне со своими мужьями. Те времена давно минули, и теперь женщины стояли у плуга, гнали стада, откликающиеся глухим перезвоном колокольчиков и лаем, крутили гончарные круги.