Пирамида
Шрифт:
«Последние сто лет у нас появились проблемы. По достижении сорока лет нашим парам нужно отправляться в Большой мир, то есть в Миры Вселенной, для дальнейшего совершенствования. Всё шло хорошо, но сто лет назад одна пара была поймана людьми. Дело в том, что выход в Большой мир находится на этом материке. Каким-то образом люди быстро выяснили, какая от нас может быть польза для них: всадник, который садился на единорога, становился неуязвимым для любого оружия и яда, а эльф излечивал всех больных и раненых. А ещё мы можем находить короткие пути. Отряд, который ведёт единорог, попадает в нужное место гораздо быстрее, чем идущие по обычным путям. Вот, например, отсюда до болотного поселения добираться приходилось неделю. Я
– А почему вы не дали отпор?
«Отпор? – удивился Атил. – Мы не могли найти другой путь, а сковывающие чары на людей-охотников вскоре перестали действовать».
– Прикончили бы парочку, глядишь, остальные бы отступились, - со злостью сказал Нариман, вспомнив свою жизнь в плену.
«Лишить жизни разумного? – содрогнулся единорог. – Это в сто раз хуже, чем лишить жизни что-то живое. За такой грех твой народ никогда не расплатится. Для нас неприемлемо даже думать об этом».
– Не обращай внимания на мои слова, - смущённо улыбнулся Нариман. – Это у меня ещё отголоски старого. Я ведь сам позавчера только из плена освободился, вот и ляпнул сгоряча, не подумав. А сказал, и самому плохо стало. Знаю, что не имеет права один разумный отнимать жизнь другого разумного. Не будет ему за это прощения.
– И что, вы так и смирились? – с возмущением вмешался Витька.
– А что делать? – вздохнула Лита, с благодарностью удобнее устраиваясь на кресле, созданном для неё Алексеем. – С тех пор примерно каждой сотой паре не удаётся пройти по пути в Большой мир. Мы идём на это, поскольку знаем, что все наши маги заняты этой проблемой, как уберечься от злых людей, и надеемся, что они найдут решение.
– Считай, что решение уже найдено, - сообщил Иван. – Я лично берусь освобождать каждую пару, которая будет поймана, пока мы вообще не покончим с похищениями. Кстати, вы ведёте учёт, сколько ваших уже томятся в плену у людей?
– Да, эти «горькие списки» хранятся у нашего Старейшины, - подтвердила Лита.
– Лита, а с информационным полем Весты у вас есть связь? – спросил Алексей.
– Да, есть, - отозвалась Лита, - но это получается у тех, кто возвращается из Большого мира, чтобы руководить нашим народом. Все дети рождаются только на Весте.
– Сейчас я свяжусь с вашим Старейшиной, - проворчал Алексей. – Попрошу у него эти «горькие списки» и договорюсь, куда отправлять ваших освобождаемых сородичей.
«А куда отправишь ты нас?» – осторожно спросил Атил.
– А куда захотите, - тут же откликнулся Иван. – Хотите – на свой материк, хотите – на путь в Большой мир, а захотите отдохнуть и подумать – милости просим погостить у нас.
Симбионты переглянулись, ответила Лита.
– Спасибо за приглашение, мы решили побыть у вас, очень любопытно познакомиться с новыми, необычными людьми. Мы ощущаем, что вы отличаетесь от жителей Весты, нам интересно.
*
Пока братья Куприны занимались единорогом и пегасами, а Князь обсуждал дальнейшие дела со старостой Гордеем, Семён обратил внимание на помост в глубине площади, где стояла стайка испуганных детишек с узелками в руках. Рядом с ними на краю помоста сидела молодая женщина, прижимающая к себе двух малышей, по виду 2-х и 3-х лет. Помост окружала толпа тихо плачущих женщин, с отчаянием и надеждой глядящих на неожиданно появившихся людей Князя. Семён решительно направился к помосту.
– Что загрустили, бабоньки? – нарочито весело обратился он к женщинам. – Что случилось? Грех в такой хороший день печалиться.
Женщины молчали, с опасением поглядывая на Семёна. Рядом с ним показалась старушка, которая уже рассказывала волхвам про Белянку. Она бесстрашно вступила в разговор.
– А это, сынок, родительницы тех детишек, что на помосте собраны. Потому и плачут, что с детьми прощаются.
– А зачем прощаться-то? – с недоумением спросил Семён. – Что с детьми не так?
– Их староста отобрал из семей. Сегодня должны были увезти в чужбину. Князь наш повелел ему детишек малых присылать, чтобы сызмальства приучались служить ему.
– Во-от в чём дело, - протянул Семён и оглядел всех поникших женщин. – Так чего вы сейчас-то ждёте? Старосту сменили, князь у нас теперь другой, ему слуги не нужны, так что разбирайте своих детишек и домой ведите, нечего им…
Семён не успел договорить, как толпа женщин ринулась к помосту, детей быстро расхватали, и вскоре на площади не было видно ни женщин, ни малышей. Только скорбная фигурка на краю помоста продолжала прижимать к себе детей.
– А ты что же домой не идёшь, милая? – Семён подошёл к ней поближе.
– А нам идти некуда, староста нашу землянку утром порушил, - робко прошептала женщина и решилась, наконец, поднять глаза на говорившего. У Семёна перехватило дыхание. Он почувствовал, что тонет в этих прозрачно-серых глазах. Восторг охватил его. Какое сокровище эта юная женщина, почти девочка! Своим обретённым зрением Демиурга он увидел Душу этой женщины – чистая, светлая, сама девочка с изумительно красивой аурой. Семён ни секунды не сомневался – это ОНА, та, что предназначена ему судьбой! Оставалось только выяснить, свободна ли она.
– А муж твой где? – осторожно поинтересовался Семён.
Мужа сейчас явно не было, предположил он, иначе староста не стал бы рушить землянку. Девушка опустила голову, сильно покраснев и сдерживая слёзы. Но это были не слёзы горя от потери, а слёзы стыда и отчаяния. За неё объяснила старушка.
– Не считал он себя её мужем, хотя и прижил двоих детей. Смирена ведь сирота, мать её когда-то еле добралась до нашего поселения, родила Смирену и умерла, даже не сказала, откуда она. Растили Смирену всей общиной, а как в возраст вошла, пятнадцать исполнилось, кузнец наш бывший и взял её к себе, только женой не считал. Служанкой она у него была, детей вот родила, только Вышата и детей и её рабами своими считал. А прошлым летом утонул, вот девочка одна и мыкается с детьми. В прежние бы времена село бы помогало детей растить, а нынче староста решил её вместе с детьми к княжескому двору послать, в услужение, значит.