Пик Гамлета
Шрифт:
Когда они спустились, Конго сказал:
– Возможно, дело именно в трассе, но у меня такое впечатление, что я прогрессирую. Я могу ехать быстрее, чем раньше.
– Когда ты завтра катаешься с инструктором?
– С одиннадцати до двенадцати.
– Сможешь встать часов в семь? Если сможешь, мы успеем подняться здесь одними из первых и проехать по свежему вельвету.
Сможет ли он встать в семь, чтобы увидеть и сделать это еще раз?
А что, есть сомнения?
Утром, посмотрев что-то в ноутбуке, Ксанти сказала:
– Веб-камеры показывают, что нас ожидает внеплановое шоу...
Когда они вышли к машине, было еще темно.
Темно и пасмурно.
– Может, снова пойдет снег?
– сказал Конго.
–
Когда они подошли к подъемнику, возле того уже находилось человек двадцать. Вскоре подъемник пустили, и они поплыли в облака.
Сперва Конго не видел ничего, кроме сидящей рядом Ксанти. Потом какой-то слабый свет появился сбоку, и стал усиливаться. А еще потом через облака стало проглядывать светлое утреннее небо.
Кресло выехало из облаков - словно самолет на большой высоте.
Вы можете представить, что летите над облаками, но не в самолете, а просто в кресле, а вокруг - пустота?
Конго стал оглядываться туда-сюда; несомненно, это можно было назвать шоу!
Вся долина была затоплена облаками. Из облаков поднимались только вершины; по ним и по облакам легко было проследить долину и горные хребты по ее сторонам. Солнце еще не взошло; небо на западе оставалось по-ночному темно-синим, и в нем видно было несколько звезд.
Наконец кресло прибыло.
Внизу уже виднелись фигурки тех, кто приехал раньше.
"Вельвет" по-прежнему был идеален.
Конго еще несколько минут стоял, глядя вокруг - на облачную реку да на вершины-острова над ней.
– Стоило рано вставать?
– спросила Ксанти.
Конго несколько раз выразительно кивнул.
Сказать что-то на тему увиденного он затруднялся.
В этот день Конго пришлось включить мозги, занимаясь с инструктором. Потому что под каталкой имелась весьма полезная для самостоятельной работы теория.
Инженеру несложно вспомнить, что такое вектора сил, центробежная сила, реакция опоры и инерция. Теория оказалась довольно простой. Но не зная ее, невозможно было понять, чем правильное отличается от неправильного, и почему лучше делать именно так.
Конго узнал, что с того момента, как сто пятьдесят лет тому назад норвежский фермер и лыжный конструктор Сондре Норхейм создал современную геометрию лыж, она не изменилась в принципе, и не изменится никогда. Потому что никогда не изменятся причины, позволяющие человеку управлять лыжами, заложенные в их конструкции и свойствах снега. Но лет двадцать назад классическую лыжную геометрию слегка утрировали, лучше приспособив горные лыжи для поворотов на склоне. Это не было необходимостью, но сильно упростило и обучение для новичков, и катание вообще. На ровном гладком пологом склоне новые лыжи поворачивали почти сами. Обучение стало возможно свести к двум-трем несложным приемам, позволяющим поворачивать в идеальных условиях. Но во-первых, таких склонов немного. Во-вторых, условия на них обычно не идеальные - потому что вы едите не одни, и надо быть готовым к любым маневрам во избежании столкновений. В-третьих, всегда хочется большего. Хороший лыжник учится всю жизнь. Чтобы сделать этот процесс сознательным, и надо знать, что именно происходит, когда вы едите на лыжах.
Когда они с Ксанти обедали в кафе внизу, она сказала:
– Я бы посоветовала перестать тренироваться до завтра. Поезжай, как получается. Нельзя все время тренироваться, кататься тоже нужно. Это должно доставлять удовольствие, а на каком уровне - пока не важно. И осторожней с ногами, не доводи их до сильной усталости. Если чувствуешь, что из-за усталости теряешь контроль - немедленно начинай отдыхать.
Следовать этому совету оказалось сложней, чем любому другому. По неопытности сложно было рассчитать силы. Он солнца, простора, новизны ощущений, восторга ото всего этого
казалось, что устать невозможно. И все же Конго не без труда добрался от выката трассы до машины, а вечером, после самого непродолжительного секса немедленно отключился, и даже сны не снились ему этой ночью.Ксанти не могла заснуть долго. Присутствие Конго создавало эмоции, которые она не взялась бы описать точно. Они погружали в плавное падение, совсем не похожее на бодрствование, но спать не давали.
Потом очень негромко зазвучал будильник. Ксанти поставила его, чтобы переложить фен для просушки из своих ботинок в ботинки Конго.
Она поскорее выключила будильник, и несколько минут лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ей вдруг показалось, что произошло что-то важное. Что-то изменилось - да так, что по-прежнему никогда уже больше не будет.
На полупрозрачных занавесках лежали прямоугольники света - возле окна помещался фонарь. Конго спал. Стояла полная тишина; от нее звенело в ушах.
Посмотреть за окном? У нее возникло неосознанное желание выглянуть на улицу, словно там можно увидеть что-то такое, что объяснит ее ощущение.
Она подошла и отодвинула занавеску.
И тогда она увидела.
За окном была улица, состоящей в основном из отелей. Совсем небольших отелей в стиле шале. Совершенно обычная улица обычной альпийской деревни. Но от минувшей только что секунды эту улицу отделяло много лет. Ксанти не могла понять, сколько именно. Может, десять, а может - пятнадцать. И смотрела она на нее не из одноместного номера, а из апартаментов. Когда едешь в Альпы всей семьей, с детьми, апартаменты обходятся дешевле всего.
Но все остальное было тем же, что и тогда, много лет назад. Эти улицы не меняются десятилетиями. Тот же снег накануне весны. Та же ночь перед очередным весенним днем. Тот же человек в одной комнате с ней...
У нее перехватило дыхание. Несколько секунд она чувствовала полное смятение, какой-то необъяснимый микс из счастья и грусти, и ощущения чего-то, что должно быть, в чем состоит главный смысл.
Потом она вернулась. Смятение прошло, и снова было легко дышать.
"Посмотри еще, - говорил ей ее голос, - посмотри! Ты запомнишь это навсегда. И тогда, когда увиденное тобой придет, и когда оно станет прошлым, и в самом конце своей жизни ты будешь помнить эту минуту, этот снег перед весной, эту ночь перед рассветом, это ощущение неудержимого и неизменного одновременно, и ощущение всегда повторяющегося, потому все это не исчезнет вместе с тобой, это останется, это будет принадлежать твоим детям, внукам..."
Следующий день стал для Конго днем перемен.
Занятия с инструктором у Конго не было - тот сказал, что не имеет смысла осваивать что-то еще, пока не будет хорошо отработано уже известное. А поскольку сезон практически завершен, за продолжением имеет смысл обращаться в ноябре. Впрочем, если мистер Иванов будет настолько фанатом, он сможет тренироваться и летом, на ледниках.
Как накануне, они поднялись в числе первых и Ксанти сказала:
– Трассу ты знаешь, ноги не устали. Воспользуйся тем, что это довольно пологая трасса, на ней почти никого нет и она хорошо подготовлена. Попробуй просто проехать, как нравится. Без всяких тренировочных задач. Должно получиться нормально. Я думаю, что ты достаточно знаешь и умеешь для этой трассы.
Как обычно, она уехала вперед, и собиралась подождать его у нижней станции подъемника.
Конго остался один - все, кто приехал к пуску подъемника, уже спускались.
Он осмотрелся, и ощущение захватывающей новизны мгновенно возникло у него.
Внизу, в долине, еще не вполне рассвело; легкий туман пытался скрыть огоньки. Вокруг стояли призрачные горы под еще темным предутренним небом и так же, как вчера, несколько звезд были высоко в нем. Внезапно он понял, что волновало его в этой картине.