Петербург Пушкина
Шрифт:
Как родители поэта постоянно меняли свои квартиры в Москве, так Пушкин менял их в Петербурге. [66]
По переезде в столицу поэт оказался вовлеченным в круговорот светской жизни. Наталия Николаевна, прославленная красавица, приглянулась царю. Пушкин писал в дневнике 1 января 1834 года:
«Третьего дня я пожалован в камер-юнкеры (что довольно неприлично моим летам). Но двору хотелось, чтобы Наталья Николаевна танцевала в Аничкове». [67]
66
Из дома Брискорн поэт переехал на Фурштатскую и поселился в квартире, которую занимал до 1825 года декабрист Вадковский. На конвертах писем Пушкина к жене появился новый адрес: «М. Г. Наталии Николаевне Пушкиной. В С.-Петербурге на Фурштатской, в доме Алымова». Здесь родилась старшая дочь Мария. Из этого небольшого дома (ныне участок № 20 по улице Лаврова) Пушкины переехали в конце 1832 года на Б. Морскую в дом Жадимеровского (ныне улица Герцена, № 26), а оттуда в мае 1833 года выехали па дачу Миллера на берег Черной речки. Эта окраина столицы становилась модным дачным местом. Здесь проводили лето: А. И. Тургенев, Н. И. Греч, художник Федор Толстой. На зиму
67
А. С. Пушкин. Т. VIII, стр. 33. В Аничковом дворце на Невском проспекте, на углу Фонтанки, обычно жил Николай I. (Примеч. авт.)
Эта царская «милость» глубоко оскорбила Пушкина. Он писал жене о том чувстве унижения, которое испытал, получив этот придворный чин. Письмо было перлюстрировано, и его содержание сообщено царю. Пушкин записал в дневнике:
«Государю неугодно было, что о своем камер-юнкерстве отзывался я не с умилением и благодарностию. Но я могу быть подданным, даже рабом, но холопом и шутом не буду и у царя небесного». [68]
Пушкин всячески уклонялся от посещений дворца.
68
А. С. Пушкин, Т. VIII, стр. 50. (Примеч. авт.)
«Говорят, что мы (т. е. камер-юнкеры. — Н. А.) будем ходить попарно, как институтки… Ни за какие благополучия! [69] » [70]
Поэт демонстративно отсутствовал на церемонии присяги наследнику, на торжестве открытия Александровской колонны («Александрийского столпа»); он уклонился и от посещения бала в доме Нарышкиных, где должен был быть «весь Петербург».
«Но я был в народе, и передо мной весь город проехал в каретах», [71]
69
Там же. Т. X, стр. 472. (Примеч. авт.)
70
Из письма Пушкина жене от 17 апреля 1834 г.
71
Из письма Пушкина жене от 30 апреля 1834 г.
писал Пушкин жене. И далее:
«Надеюсь не быть ни на одном празднике. Одна мне и есть выгода от отсутствия твоего, что не обязан на балах дремать…» [72]
И еще через несколько дней:
«В свете не бываю; от фрака отвык». [73]
И в дневник он заносит:
«Праздников будет на полмиллиона. Что скажет народ, умирающий с голода?» [74]
Поэт стремится к углубленной работе в архивах. В нем все ярче разгорается интерес к родной истории и в особенности к народным восстаниям. О Степане Разине он писал еще в Михайловском. Теперь Пушкин занят Пугачевым. Он готовится к путешествию в Оренбургский край в поисках следов восстания. Пушкин радуется, что его библиотека «растет и теснится», [75] он хочет в Михайловском на Савкиной горе устроить филиал своей библиотеки. [76] Пушкина влечет уединение Михайловского или Болдина; там его вновь посетит вдохновенье, там он переживет вновь то состояние, о котором поэт писал:
72
Из письма Пушкина жене от 12 мая I834 г.
73
Из письма Пушкина жене (около 29 мая 1834 г.).
74
Там же. Т. VIII, стр. 40. (Примеч. авт.)
75
Там же.
76
Об этом Пушкин писал П. А. Осиповой в письме от 29 июня 1831 г.
Пушкин пишет владелице Тригорского:
«Петербург совершенно не по мне, ни мои вкусы, ни мои средства не могут к нему приспособиться!» [77]
Домом поэта становится Летний сад:
«Я вставши от сна иду туда в халате и туфлях. После обеда сплю в нем, читаю и пишу; я в нем дома». [78]
77
А. С. Пушкин. Т. X, стр. 845. (Примеч. авт.)
78
Там же, стр. 490. (Примеч. авт.)
Быть может, липы Летнего сада и уединение чем-то напоминали ему сады Михайловского и Болдина.
Пушкин продолжает посещать те салоны, в которых бывал в конце 1820-х годов. Теперь он связан с салоном А. О. Смирновой (урожденной Россет). Эта маленькая женщина, похожая на цыганку, отличалась «живым умом, образованностью и отзывчивостью». [79] В ее «фрейлинской келье» на четвертом этаже Зимнего дворца встречались Пушкин, Гоголь, Жуковский. Здесь Пушкин рассказывал о кишиневской ссылке, о скитаниях по степям Бессарабии,
о цыганских таборах, о своем любимом Михайловском. По возвращении из Болдина здесь он читал свои «Маленькие трагедии». Здесь же он слушал гоголевские повести «Миргород». (После чтения «Тараса Бульбы» Пушкин, по словам А. О. Смирновой, сказал:79
Неточная цитата характеристики А. О. Смирновой-Россет, приведенной в примечаниях Л. В. Крестовой в кн.: Смирнова А. О. Записки, дневники, воспоминания, письма. М., 1929. С. 363.
«Это эпопея, в которой можно было бы найти материал для прекрасной драмы». [80]
Возможно, что именно здесь Пушкин подал Гоголю идею «Ревизора».)
Популярность великого поэта все росла. Начинающие писатели преклонялись перед ним, старались подражать ему. Юный И. С. Тургенев, в те годы увлекавшийся опытами в области поэзии, писал о своем впечатлении от мимолетных встреч в Петербурге с Пушкиным:
«Войдя в переднюю квартиры Петра Александровича, [81] я столкнулся с человеком среднего роста, который уже надел шинель и шляпу и, прощаясь с хозяином, звучным голосом воскликнул: «Да! да! Хороши наши министры! Нечего сказать!» — засмеялся и вышел. Я успел только разглядеть его белые зубы и живые, быстрые глаза [82] ». [83]
80
Записки А. О. Смирновой: (Из записных книжек 1826–1845 гг.). Спб., 1895. Ч. 1. С. 235. Издание представляет собой литературную мистификацию: это не публикация подлинных записок А. О. Смирновой, а сочинение ее дочери О. Н. Смирновой, лишь отчасти основанное на рассказах матери (подробнее об этом см. у Л. В. Крестовой в книге, указанной в примеч. 61).
81
П. А. Плетнев, ректор университета, проживал на Фонтанке в Екатерининском институте. (Примеч. авт.)
82
И. С. Тургенев. Полн. собр. соч., т. XII, стр. 8, изд. 1898. (Примеч. авт.)
83
Тургенев И. С. Литературные и житейские воспоминания (гл. 1. Литературный вечер у П. А. Плетнева).
Лишь позднее Тургенев узнал, что этот неизвестный человек, презрительно отозвавшийся о министрах, был чтимый им поэт.
«Пушкин был в ту эпоху для меня, как и для многих моих сверстников, чем-то вроде полубога». [84]
Последний раз Тургенев видел Пушкина незадолго до его гибели в доме В. В. Энгельгардта.
«Он стоял у двери, опираясь на косяк, и, скрестив руки на широкой груди, с недовольным видом посматривал кругом. Помню его смуглое, небольшое лицо, его африканские губы, оскал белых, крупных зубов, висячие бакенбарды, темные желчные глаза под высоким лбом почти без бровей — и кудрявые волосы…» [85]
84
Там же.
85
И. С. Тургенев. Полн. собр. соч., т. XII, стр. 9. (Примеч. авт.)
Именно таким запечатлел поэта художник Линев. То было изображение Пушкина, задыхавшегося в тисках двора, отразившее его тогдашнее душевное состояние. Его прошение об отставке вызвало крайнее неудовольствие царя, как проявление «неблагодарности».
Несмотря на подавленное настроение, кипучая анергия Пушкина не иссякала. Он решил осуществить старый план — издавать журнал. Пушкин хотел противопоставить продажному триумвирату петербургской журналистики: Сенковскому, Гречу и Булгарину — новый орган передовой литературы. Он хотел «очищать русскую литературу [86] », [87] хотя и сознавал, что на стороне его литературных врагов будет находиться жандармское III отделение. Самое название журнала — «Современник» — подчеркивало его прогрессивное направление. Пушкин привлек к журналу наиболее выдающихся писателей, в том числе Гоголя. Он хотел привлечь и Белинского. Через своего московского друга П. В. Нащокина Пушкин послал ему в мае 1836 года экземпляр «Современника»:
86
А. С. Пушкин. Т. X, стр. 577. (Примеч. авт.)
87
Из письма Пушкина жене от 6 мая 1836 г.
«Пошли от меня Белинскому… и вели сказать ему, что очень жалею, что с ним не успел увидеться». [88]
Случилось так, что эта посылка приобрела символическое значение. Заглохнувший после смерти Пушкина журнал через 10 лет был поднят на небывалую для русской журналистики высоту именно Белинским.
О своем журнале Пушкин писал:
«Я сам начинаю его любить и, вероятно, займусь им деятельно». [89]
88
Там же. Т. X, стр. 583. (Примеч. авт.)
89
Там же. (Примеч. авт.)
Этому сбыться не было суждено. Не прошло и года, как смерть поэта оборвала начатое дело.
В 1830-е годы Петербург все чаще являлся местом действия в повестях Пушкина. В «Пиковой даме» впервые в русской классической литературе показана ненастная петербургская ночь, когда воет ветер, падает мокрый снег и тускло мерцают фонари. Это тот фон, на котором совершаются трагические события. В «Станционном смотрителе» упомянуты гостиница Демута и Литейный проспект. В «Египетских ночах» Пушкин возвращается к теме первой главы «Евгения Онегина», показывает петербургского денди, его изысканный кабинет и светский вечер. И в неоконченных повестях 30-х годов местом действия является Петербург, его большой свет, который мог наблюдать Пушкин и который так ему опостылел. В «Русском Пеламе» должна была быть показана закулисная жизнь кутящей «золотой» молодежи, притоны разврата и карточной игры. В отрывке «Гости съезжались на дачу» — опять верхушка большого света, петербургская аристократия с посещающими ее послами европейских держав. Возможно, что здесь отразились впечатления от салона Фикельмон. «Роман в письмах» включал набросок светского бала.