Чтение онлайн

Пушкин понимал тот вред, который принес Петр I своим увлечением иностранщиной. В подготовительных текстах к «Истории Петра» Пушкин подчеркнул, что этот царь в конце жизни стремился ослабить значение иностранцев на русской службе, очевидно осознав допущенную им ошибку, которая имела столь дурные последствия. Пушкин, высоко ценя героя своих исторических поэм «Полтава» и «Медный всадник», весьма трезво характеризовал его деятельность, отмечая резко отрицательное наряду с положительным.

«Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости, вторые нередко жестоки, своенравны и, кажется, писаны кнутом. [58] Первые были для вечности, или по крайней мере для будущего, — вторые вырвались у нетерпеливого

самовластного помещика». [59]

Эту оценку нужно помнить, читая вдохновенные строки «Петербургской повести» Пушкина, его поэмы «Медный всадник».

Не только прошлое Петербурга интересовало Пушкина. Подобно тому, как он в 30-х годах отметил изменения, происшедшие на его глазах в Москве, так он отмечал перемены, свершающиеся в Петербурге. В свои произведения Пушкин ввел изображение окраины города. Он, видимо, посетил тот район, где жил у родителей в годы юности, и был поражен происшедшими переменами.

…. Жила-была вдова,Тому лет восемь, бедная старушка,С одною дочерью. У ПокроваСтояла их смиренная лачужкаЗа самой будкой. Вижу как теперьСветелку, три окна, крыльцо и дверь. [60]

Придя сюда через восемь лет, Пушкин не нашел домика в три окна.

Лачужки этой нет уж там. На местеее построен трехэтажный дом

один из тех доходных «капитальных» домов, [61] которыми быстро начали застраиваться районы, до 30-х годов XIX века еще сохранявшие патриархальный характер.

Мне стало грустно: на высокий домГлядел я косо. Если в эту поруПожар его бы охватил кругом,То моему б озлобленному взоруПриятно было пламя…

Годы странствий Пушкина, наступившие после ссылки в Михайловское, закончились его приездом (весной 1831 года) с женой в Царское Село.

Здесь, в «городке» своей ранней юности, в домике Китаева, [62] летом 1831 года Пушкин пережил острую тревогу в связи с угрозой интервенции со стороны западных держав. Поэт писал тогда «Бородинскую годовщину» и «Клеветникам России».

С пламенным патриотическим пафосом он спрашивал врагов своей родины о причине их ненависти к русским.

За что ж? Ответствуйте: за то ли,Что на развалинах пылающей МосквыМы не признали наглой волиТого, под кем дрожали вы?За то ль, что в бездну повалилиМы тяготеющий над царствами кумирИ нашей кровью искупилиЕвропы вольность — честь и мир?..Вы грозны на словах — попробуйте на деле! [63]

Поэт в эти годы обращается к тем памятникам Петербурга, которые связаны с Отечественной войной 1812 года.

Казанский собор стал своего рода музеем Отечественной войны 1812 года.

В нем были собраны трофеи этой войны: знамена, ключи городов, освобожденных русскими войсками, французские маршальские жезлы и шпаги. Иконостас собора был сделан из серебра, отбитого казаками у французов, награбивших его в русских церквах.

Перед Казанским собором, на площади, окаймленной великолепными колоннадами, возвышаются и ныне два памятника, посвященные героям Отечественной войны 1812 года: направо от собора — Кутузову, налево Барклаю-де-Толли. Скульптор Орловский придал статуям полководцев величественный и торжественный облик. В Казанском соборе покоится прах великого полководца, гениального русского стратега Михаила Илларионовича Кутузова. Пушкин, после посещения его могилы, писал:

Перед гробницею святойСтою с поникшею главой…Все спит кругом; одни лампадыВо мраке храма золотятСтолбов гранитные громадыИ их знамен нависший ряд.

И поэт обращается к вождю народной войны:

В твоем гробу восторг живет!Он русский глас нам издает;Он нам твердит о той године,Когда народной веры гласВоззвал к святой твоей седине:«Иди, спасай!» Ты встал — и спас… [64]

Пушкин считал Александра I лишь «нечаянно пригретым славой». [65] Честь победы поэт связывал с именем Кутузова.

В Зимнем дворце, в одном из лучших залов, после войны 1812 года была устроена галерея из портретов военных деятелей Отечественной войны 1812 года.

Над каждой группой портретов — лепной лавровый венок, в центре которого — наименование того места, где русские одержали победу. Портрет Кутузова, изображенного во весь рост, окружают поясные портреты генералов: Багратиона, Дохтурова, Ермолова, Дениса Давыдова, Александра Тучкова… По обеим сторонам портрета Барклая-де-Толли (также изображенного во весь рост) — поясные портреты Коновницына, Дорохова, Н. Н. Раевского и С. Г. Волконского (впоследствии декабриста)…

Этот памятник, посвященный великой године, несколько позднее, в стихотворении «Полководец», описал Пушкин, недаром заслуживший название поэта 1812 года.

У русского царя в чертогах есть палата:Она не золотом, не бархатом богата;Не в ней алмаз венца хранится за стеклом;Но сверху донизу, во всю длину, кругом,Своею кистию свободной и широкойЕе разрисовал художник быстроокой.

Поэт всматривается в эти «лица, полные воинственной отваги»:

Толпою тесною художник поместилСюда начальников народных наших сил,Покрытых славою чудесного походаИ вечной памятью двенадцатого года.Нередко медленно меж ими я брожуИ на знакомые их образы гляжу.И, мнится, слышу их воинственные клики,Из них уж многих нет; другие, коих ликиЕще так молоды на ярком полотне,Уже состарились и никнут в тишинеГлавою лавровой…

Лишь этот зал из всего Зимнего дворца отметил в своем творчестве Пушкин.

Осенью 1831 года Пушкины переехали в Петербург — на этот раз в центр города, сперва на Вознесенский проспект, где прожили несколько дней, а затем на Галерную. На письмах Пушкина к жене появилась надпись: «М. Г. Наталии Николаевне Пушкиной в Галерной, в доме Брискорн». Это был один из тех доходных домов, которые так невзлюбил поэт. Высокий фасад в четыре этажа, не считая подвального, с длинными рядами окон, лишь в бельэтаже оттененных наличниками, — дом, лишенный всяких украшений.