Первенец
Шрифт:
– Ваше Превосходство, - дверь кабинета открыла Цеста, - дарисса Куна, прошу вас.
Тонкой и хрупкой Цесте очень шел белый халат. Она казалась в нем невесомым небесным созданием, озаренным светом. Акушерка так часто улыбалась, что в уголках глаз и губ навсегда застыли мелкие морщины. Рядом с ней расслаблялся от тонуса живот, и на все вопросы о самочувствии хотелось отвечать только: «Хорошо. Замечательно. Лучше не бывает».
В кабинете возле кушетки стоял миниатюрный аппарат УЗИ, а на стене напротив висела огромная телевизионная панель, транслирующая сигнал от прибора. Усадив генерала в кресло рядом с кушеткой, Цеста расположилась
– Ложитесь, Куна, какой сейчас срок?
– Одиннадцать недель, кажется, - с трудом сообразила она, прибавив дни к сроку на прошлом посещении.
– Пора первый скрининг делать. Посмотрим ребенка, и сдадите кровь.
Кресло под Наилием скрипнуло, но генерал промолчал. Сидел за головой Куны и она его не видела.
– Сейчас будет холодно, - предупредила Цеста, выдавливая гель на живот пациентки. Предупреждение не помогло, мороз пробрал до дрожи. Специально что ли гель в холодильнике держат? Куна еще раз поежилась, когда Цеста размазала его датчиком, а потом включилась панель.
Никогда еще УЗИ не казалось такой магией. Куна видела ребенка, его крупную голову, поджатые к животу ноги.
– Он руками машет?
– Верно, - улыбнулась Цеста, - именно руками он и машет, смотрите, это пальчики.
От восторга пропадало дыхание. Куна чуть на локтях не поднялась, чтобы лучше разглядеть. Младенец вертелся, толкаясь ногами, а в груди крошечным комочком билось сердце.
– Хорошее сердцебиение, - комментировала Цеста, записывая цифры в протокол обследования, - пол уже знаете?
– Мальчик?
– впервые подал голос Наилий, а акушерка чуть не рассмеялась.
– Если нужен мальчик, то пусть будет мальчик. Я не привыкла спорить с генералами, Ваше Превосходство.
Куне показалось, что она успела разглядеть на экране то, что нужно, поэтому с интересом обернулась к Наилию. Терпением генерал никогда не отличался, а теперь еще и чувство юмора утратил. Казалось, еще мгновение и обиженно запыхтит.
– Значит, девочка?
Цеста улыбнулась еще шире и сдалась.
– Сын, Ваше Превосходство. Прекрасный, здоровый мальчик. Ни к чему не могу придраться, все нравится.
Наилий выдохнул и закрыл глаза, а Куна мысленно повторила, глядя на экран: «Дарион».
***
Забирать кровь на анализ пришла медсестра. Целую пробирку выкачала у Куны и приклеила распечатанный Цестой штрихкод. Наилий предполагал, что за анализ, но уточнить не мешало.
– Дарисса, - позвал он акушерку, пока Куна вытирала салфетками живот от геля, - прошу вас на пару слов.
Привык командовать и теперь, кажется, переборщил с тоном, но Цеста покладисто вышла за дверь кабинета.
– Слушаю.
– Я открыл для вас свою генетическую карту, - начал издалека генерал, оглядывая коридор, чтобы случайные прохожие не подслушали, - уже знаю, что вы подписали все три формы о неразглашении, но нюансов слишком много.
Улыбка женщины померкла, и уголки губ поползли вниз. Гражданские ревностно хранили врачебную тайну, искренне считая дополнительные предосторожности военных чуть ли не оскорблением, но речь шла о другом.
– Если вдруг, - очень тихо заговорил Наилий, - анализ на вероятность генетической болезни будет отличаться от идеального, я прошу вас сначала сообщить мне. Не нужно пугать Куну.
– Ваше Превосходство, все результаты анализов беременным мы сообщаем максимально деликатно и корректно.
– Не сомневаюсь и, тем
не менее, прошу. Вы помните тот невроз и угрозу выкидыша? Я не хочу повторения и не собираюсь ничего держать в тайне. Сам скажу.Адреналин вскипал привычной дрожью где-то под сердцем. Наилий знал, что стоит сейчас закрыть глаза и как в кошмарном сне из темноты выступят белизной стены лазарета в интернате, где на восемнадцатом цикле от генетических аномалий умерли четыре кадета. Организм так и не справился с плодами любопытства генетиков. Не все эксперименты удачные, не все уродцы живучие.
– Пожалуйста, - повторил генерал, - сначала мне.
– Хорошо, Ваше Превосходство, - нехотя кивнула акушерка, - в порядке исключения и ровно один раз. Мы не имеем права скрывать от пациентов состояние их здоровья. Я уступаю только из-за угрозы выкидыша и, видя ваше желание оградить Куну от волнений.
– Спасибо.
От поцелуя вежливости Цеста не увернулась, но ладонь дернулась в его пальцах. Генерал не питал иллюзий, прекрасно понимал, что акушерка в саркофаге на огне видела таких отцов детей у пациентов. Впереди половина цикла пристального внимания службы безопасности, повышенный контроль от руководства и еще не одна странная просьба. Терпите, дарисса, с жертвами лабораторных экспериментов в генеральских погонах всегда так.
***
После недели отпуска меньше всего хотелось идти на работу, и только включившийся автоматизм тела помог Куне настроиться на дежурство. Зеленые треугольники судов медленно ползли по голубоватым руслам рек, пересекая контуры перекатов так лениво и сонно, что глаза слипались. «Работа делает нас полезными», - говорили на образовательных курсах, словно отказывая в ином способе прожить жизнь. А Куна считала, что работа всего лишь давала деньги и замыкала причинно-следственный круг: «Работаю, чтобы жить и живу, чтобы работать». День за днем цикл за циклом единый ритм от звонка будильника утром до сигнала конца смены. Вся забота - найти занятие по душе и расслабиться.
Слишком уж резко и пугающе быстро теперь менялась её жизнь. Никак не привыкнуть. Может и хваталась за мечту стать кондитером как за последний обломок себя прежней, кто знал? Но нет. Все-таки нет. Стоило закрыть глаза, как в воображении ноздри щекотал незабываемый аромат свежей выпечки, на языке таял сливочный крем, и аппетитно блестела каплями воды свежая клубника. Песочная корзиночка с ягодами и взбитыми сливками - придет домой, обязательно сделает.
Со сменами повезло третий день дежурить вместе с Региной. Диспетчерская готовилась к проверке и старшая смены составляла отчеты для начальства, постоянно созваниваясь со всеми службами речного вокзала. Знакомый голос с «рабочими» холодными интонациями почему-то вызывал улыбку. Умела Регина коротко и емко выражать мысли на грани допустимого служебной инструкцией по речевой культуре. Заслушаешься.
Гарнитура на столе запищала, и пришлось ответить на свой звонок:
– Диспетчерская. Пятьдесят третий оператор.
– Капитан катера «Стриж», дарисса, тут обстановку снесло...
Куна отвлеклась, переключилась и до конца смены думала только о работе. Зимой светило уходило за горизонт рано и вечером из Речного вокзала их с Региной провожали желтые огни фонарей. Автобус на остановку пришел переполненным настолько, что соседки решили пройтись пешком. Снег тихо падал крупными хлопьями и было разве что немного холоднее, чем осенью.